В деревне стало тихо, то ли оттого, что бандиты все арестованы, то ли оттого, что рядом сидел Олег. До дома Вари было недалеко. Полетели первые снежинки. Они вальсировали, подгоняемые ветром и подсвеченные светом фар деревенского УАЗика. Влюблённым людям могло показаться, что это настоящее сказочное шоу. Снегопад усиливался, снег повалил крупными хлопьями.
- Люблю, когда такая погода снежная погода в Новый год и Рождество, - загадочно сказала Варвара, первой нарушив молчание.
В груди её защемило что-то приторно-сладкое. Люди с опытом назвали бы это, не иначе, как любовью… Во всяком случае, снегопад почему-то настроил струны сердца на это чувство…
А снег всё шёл и шёл... Бесшумно ложась на землю... Машина ехала всё медленнее... Снег... снег...
- Сегодня он даже не падает, а именно кружится, танцует, а между делом, накрывает землю свежим покрывалом, - поддержал разговор Олег.
Снежные бабочки летели прямо в его душу. Похоже от этого, так легко и спокойно стало в этой белой тишине. Хотелось закружиться и улететь вместе с этим снегопадом... Улететь туда, где всегда будет хорошо и спокойно... Олегу хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда.
- Когда ты уезжаешь? - неожиданно спросила девушка, в глубине души надеясь, что этого никогда не случится, что этот вечер и снегопад никогда не закончатся...
- Завтра схожу до станции, узнаю, что с билетами...
Дорога не могла быть бесконечной. Машина остановилась у Варвариного дома.
- Вот, мы и приехали... Спасибо, что подбросил! - грустно поблагодарила девушка.
Неожиданно её глаза наполнились слезами. Она показалась Олегу сказочно красивой в своей печали. Рваные блики света плясали на Варькином несчастном лице. Вряд ли, вообще кто-то, способен это понять. Это непостижимо! Но внутри происходила какая-то чертовщина, словно взрыв в голове, и опять взрыв, но уже в сердце. На миг её охватила нестерпимая душевная боль оттого, что сердце разбилось и разлетелось на множество мелких осколков... Варвара смотрела вдаль сквозь лобовое стекло, отчаянно пытаясь успокоиться...
В этот момент Олегу стал жаль девушку. Он робко взял её за руку. От прикосновения она вздрогнула. Молодой человек прекрасно понимал причину этой грусти. Его самого напрочь разрывало от тоски... Так захотелось поцеловать Варюху на прощание... или вообще не отпускать... но обстоятельства были выше его. Чтобы начать новую жизнь, нужно завершить все дела в старой. А дел у Олега было два. Во-первых, где-то по земле безнаказанно ходит убийца или убийцы его родственников и дышат с ним одним воздухом. Олег, окрылённый победой над деревенской бандой, с новой силой жаждал мести. Во-вторых, парню не давали покоя любовные отношения. Он пока не помнил, что произошло с ним в тот вечер, когда очутился на платформе военного состава. Не получалось вспомнить почему обручальное кольцо, которое предназначалось Ане, осталось в его кармане... Не успел или передумал? Пока точки в этих делах не будут поставлены, Олег не имел морального права начать новую жизнь...
Поэтому он взял холодную руку Варюши, прижал к своей щеке, чтобы согреть, а потом нежно-нежно поцеловал.
- Варя, я не знаю, чем закончится моя поездка домой... Честно не знаю... Но ты должна помнить, что мне важны твоё доверие и любовь... Я обязательно вернусь... Здесь живёт баба Фима, у которой, кроме меня, тоже никого нет. Невозможно теперь, просто взять и бросить её... Но, главное, здесь живёшь ты... - сказал Олег и посмотрел в глаза девушки. - В любом случае, нам предстоит ещё встреча, разговор... и надеюсь, что он будет счастливым для нас обоих...
Снег продолжал идти. Крупные, пушистые снежинки плавно двигались в воздухе, пребывая в прекрасном танце. Медленно падая одна на другую, они плотно застилали землю совершенно чистым белоснежным покрывалом. Словно посредством его, жизнь перелистывала страничку на новую, чистую, нетронутую событиями...
***
- Серафима Григорьевна, я хочу на завтра купить билеты домой... - за ужином осторожно начал Олег.
- А, что так резко? - удивился Серёга.
- Дела у меня, незаконченные, там остались... Я тебе рассказывал...
- Олеженька, картошечки ещё положить? Грибочки новую банку открыла... Серёженька, пирожок бери, пока горячий... - старушка занервничала, и чем она больше переживала, тем больше пыталась накормить своих постояльцев.
Чувствовалось, что новость об отъезде, баба Фима восприняла тяжело. Глаза её снова потускнели, даже морщинки, казалось, стали глубже...
- Возьми меня с собой! В Свердловске... Екатеринбурге кореш имеется... Сидели вместе... Может помощь понадобиться... Да и дому от тебя мне недалеко... Баба Клава меня ждёт...
Серафима вздыхала, время от времени подтирая краем передника слёзы. Умом она понимала, что парням необходимо разъезжаться по домам, но как объяснить это сердцу?
На следующее утро снег закончился. Он лёг толстым слоем на деревья и землю. Невысокий сарай, спрятался за сугробами. Олег с трудом отворил дверь, взял оттуда лопату и бодро стал прочищать двор от снега. Хотелось напоследок помочь, как можно больше, Серафиме Григорьевне. В разгаре работы она вышла насыпать семечек в кормушку. Воробьи громко чирикали, похоже ссорились, как будто у них отбирали еду. А синички по очереди подлетали к кормушке, брали в клюв семечко и перепархивали на соседнее дерево, там съедали зёрнышко, а потом прилетали за новой порцией.
- Скоро мы снова останемся одни... - пробормотала старушка птицам, будто они могли её понимать...
Серёга, на одной ноге, опираясь на старый костыль, вышел покурить на крыльцо. Он хорошо расслышал слова бабы Фимы и поделился услышанным с Олегом.
- Бабушка переживает... Привыкла она к тебе... Нужно ей сказать что-нибудь... пообещать...
- Согласен... Пытаюсь слова подобрать... Вижу, в каком она настроении...
Когда двор был, практически, весь почищен, Серафима вышла на крыльцо.
- Будет тебе надрываться, заходи уже в дом! - пригласила она, стоя на пороге, укутанная, будто капуста, в несколько шарфов и кофт.
- Серафима Григорьевна через три часа мы уезжаем... Спасибо, вам за всё! - сказал Олег, когда вошёл в избу, и крепко обнял старушку.
- Ну, как же? Может останетесь ещё на день? - лицо старушки стало мрачным.
- Я бы с радостью, но не могу больше задерживаться. Нужно закончить дома дела... Но я вернусь! Обещаю! Тем более, у меня никого, ближе вас, не осталось... Вы, только ждите...
- Чая ещё будете? - баба Фима резко сменила тему, пытаясь привыкнуть к неизбежному. Она расстроилась, но ничего не ответила... Оставшиеся несколько часов она собирала мальчикам в дорогу еду, а Сергею лекарство и мази.
В назначенное время Серафима Григорьевна вышла проводить ребят. В морщинках под глазами собралась влага.
- Плакала... - с горечью подумал Олег, а вслух добавил: - Я вернусь! Помните?
- Я буду ждать, тебя сынок! - ласково сказала она и по очереди обняла своих мальчиков. - Серёженька, ты бабушке Клаве от меня передай поклон... Береги её!
Почему-то на эти слова у парней, видавших виды, к горлу подкатился горький ком. Серёга даже смахнул скупую мужскую слезу от досады.
Жильцы Серафимы уехали, а она снова осталась одна... Но на этот раз у неё в сердце жила надежда. Её Захарушка, так про себя она называла Олега, обещал вернуться...