1929 год
Телега, поскрипывая, везла семью Потаповых в незнакомые, неведомые края. Их раскулачили... Как Васильевых, как Крутко, как и многих других зажиточных крестьян в этой и других окрестных деревнях.
Мать горько плакала, прижимая к себе маленькую трехлетнюю Варьку, Сёмка шмыгал носом, а отец горестно вздыхал, подгоняя старую кобылу вперед, по пыльной дороге.
- Что же это, что же это, люди добрые, - бабка Марфа выбежала на дорогу и заголосила. - Это разве же видано, чтобы людей, словно собак из дома гнать? Да кому Потаповы-то худо сделали?
- А ты не голоси, Марфа, - председатель нового, год назад сформированного колхоза грозно посмотрел на старенькую односельчанку. - Чего ты за них заступаешься? Ты вон всех своих поросят в колхоз сдала, коня приволокла, оставила себе лишь корову, да кур с десяток. Поняла ты, Марфа, что всё теперь должно быть общим, что только сообща мы поднимем нашу страну с колен, что нынче поровну всё должно быть. А Потаповы? Сколько ружьем мне Василий грозил?
Публикация доступна с подпиской
Огонек моей душиОгонек моей души