Я долго не решалась выложить этот рассказ. Слишком много в нем фактов, не рожденных мрачной фантазией. Сюжет основан на реальных событиях, почти у всех героев есть "живые" прототипы...
Это довольно жестко. Но это про то, что живет рядом с нами, прямо сейчас. Не любите про проблемы — лучше не читайте. Я пойму.
«Твари… Тупые, злобные твари. Сколько можно?!
Не могу, не могу больше! Не могу…»
Пашка закусил грязный кулак, чтобы не выдать судорожным всхлипом свое ненадежное убежище. Горло больно сжимала загнанная внутрь истерика, слезы разъедали глаза и кожу, сердце колотилось, прерывая дыхание.
Совсем рядом, за металлической дверью и тонкой крышей металось шарканье нескольких пар ног, тяжелое дыхание и азартные выкрики Стаи.
— Мля, где этот урод?!
— Может, в гаражи побежал?
— Щас проверим. Куда еще мог? Разделимся, если чё.
— А если в подъезд с кем-нибудь зашел?
— Да тут сейчас одни бабки и мамки. Полчаса бы кудахтали, он же грязный, как свинья.
— Ладно, погнали в гаражи и к площадке.
Отражаясь от стен, рассыпаясь в кирпичной коробке двора, затих постепенно топот Стаи. Пашка, наконец, смог выдохнуть. Что дальше? Уходить сейчас опасно, вдруг хватило мозгов оставить кого-то во дворе для наблюдения за подъездами. Вытащил телефон, чтобы осмотреться.
Черт! По экрану змеилась трещина. Видимо, в телефон пришелся один из пинков. Еще и дома будут разборки. С матерью еще терпимо, можно объясниться, но она на первых сутках только, дома будет послезавтра. А вот бабка съест мозг.
Опять будет орать так, что прохожие под окнами станут вздрагивать и оглядываться. Телефон можно не светить, а вот как зайти домой, чтобы не увидела старая мегера грязные и порванные джинсы, разбитые в кровь руки — непонятно.
И к матери на работу в таком виде не уехать…
В луче фонарика выстроились в углу нестройной пыльной кучкой лопаты и лом, грабли, ведра и какой-то ящик. Убежище оказалось кладовкой дворника, почему-то оставленной открытой. Значит — долго здесь не засидишься. Если появится дворник, придется объяснять, что не собирался тырить ценный инвентарь.
Отряхнув кое-как подсохшую грязь с одежды и рюкзака, Пашка медленно приоткрыл дверь, прислушался и выскользнул во двор. Тихо. Прикрытая плавно, чтобы не грохнула, металлическая дверь чем-то щелкнула… и больше не открылась. Осторожно, чтобы не подхватила коробка двора эхо шагов, подросток скользнул в арку.
***
Чтобы миновать домашнего цербера, пришлось провернуть уже отработанную схему: едва скинув кроссовки, пронестись в туалет, отсидеться там, пока бабка протопает на кухню и шмыгнуть в ванную.
Капец! Объяснений не избежать. Морщась от боли в ссадинах на колене и ладонях, Пашка стянул джинсы и футболку, замочил их в тазике с холодной водой и встал под душ.
— Павлуша, детка, ты чего это в ванной застрял?
«Кажется, в хорошем настроении. Может, пронесет еще…»
— Я сейчас, бабушка! Вспотел...
— Ой, ты уже переоделся… А я хотела попросить тебя в магазин сходить. Давай повкуснимся маленько, пока мать на работе, чтобы не орала на нас.
Бабка умильно улыбалась одним ртом, глаза внимательно следили за реакцией мальчишки.
«Ага, мать чтобы не орала, как же. Когда это она на твои вопли отвечала, хотя бы?»
— Баб, я упал опять, колено болит сильно. И джинсы порвал.
Сейчас было самое время сказать, бабка вся в предвкушении и скандалить не станет, самой ей в магазин идти «тяжело».
— Сыночка, что же ты так не осторожно… Сильно поранился?
Пашка молча показал ладони и подтащил вверх штанину треников.
— Ох, деточка, бедненький мой… Вот я тебе список приготовила и деньги.
— Неси сразу ко мне сумки, зайка. И не уходи, сейчас я тебе твою долю сразу отдам.
Бабка азартно закопалась в пакеты. Выудила банку фаршированных оливок и двухлитровый тетрапак томатного сока, кокетливо улыбнулась (этим делиться не будет) и сгрузила их в собственный холодильник, стоявший возле дивана. Отделила половину от копченых ребрышек, сыра и грудинки, ловко разломила связку бананов и выставила на столик один из контейнеров с творожной массой.
— Всё, забирай. Только скушай все побыстрее. И не рассказывай матери, а то у нее не выпросишь нам с тобой витаминчиков. И здесь картошка и лук, тоже на кухню неси.
Ну, всё. Сейчас бабка натрескается и захрапит под очередной сериал. Будет время спокойно поесть, сделать уроки и полазить тихонько в сети. А то еще раз может понадобиться идти в магазин.
Пашка запихнул подальше на полку пакет, в который отделил половину от своей «доли» и заставил его банками с вареньем. Чтобы не попался на глаза бабке, если вдруг решит залезть в общий холодильник, да и самому не соблазняться. Жили они скромно, работала одна мать и такие пиры бывали только по праздникам, да когда бабке хотелось «повкусниться», пока мать на работе. Бабке пенсия еще не полагалась по возрасту, а работать она не могла: «куда я пойду, с моими-то болячками». Папка… Пашка сердито потер глаза. Эх, был бы с ними папка, может, и ушли бы жить отдельно, подальше от бабкиных скандалов. И в другую школу, подальше от уродской Стаи.
Отец Пашкин был чудиком: ездил пару раз в год в Чернобыльскую зону отчуждения, всё искал там мутантов и аномалии. Привозил легенды, фотки и видео: некоторые — не совсем понятные, но должные, по идее, подтверждать какую-то его теорию о Зоне, большинство — вполне приличные, продаваемые на стоках и служащие иллюстрациями его блога. А однажды, 3 года назад, он просто не вернулся из своей Зоны.
Совсем избежать скандала не удалось. После сиесты бабка сгоняла его в магазин еще раз, за молоком и кефиром, которые, оказывается, просила купить мать. А когда Пашка доделывал на кухне уроки, параллельно с готовкой супа, чтобы мать после двух суток могла поспать, бабка позвала его снова.
— Детка, про витамины-то я и забыла совсем. Давай купим яблочек и апельсинчиков.
— Ба-а-аб, мне еще уроки доделывать и к музыкалке готовиться. И нога болит. Я 2 раза уже сегодня ходил…
Блеклые глаза прищурились, голос мгновенно похолодел, губы поджались в тонкую линию, подбородки возмущенно заколыхались.
— Хорошо! Не надо мне ничего от вас! Суки, лентяи проклятые, с мамашей твоей! Только издеваетесь надо мной…
— Ладно, давай схожу…
— НЕ НАДО! Ничего мне не надо. Только и ждете, когда я сдохну, чтобы жить вам не мешала в МОЕЙ квартире. Твари неблагодарные! Не подавитесь же никак своей ленью!
Через полчаса жалоб по телефону подруге на лентяев, издевающихся над беззащитным, больным человеком, бабка театрально порыдала в подушку, демонстративно притопала на кухню, натрясла в стопку Корвалола. Пашка изо всех сил изобразил искреннее раскаяние и жалобно протянул:
— Ба-а-абушка, ну, прости меня, пожалуйста. Давай я сбегаю в магазин, пока не закрылся.
Упоминание скорого закрытия магазина сработало и на стол швырнулись деньги.
— Четыре яблока, четыре апельсина, гранатовый сок. И четыре чебурека.
«Фух, закончился спектакль, кажется. А то еще завтра весь день бы кровь сворачивала и на мамку еще наехала бы после работы».
***
Продолжение здесь:
