В аэропорту всегда можно признать военных, даже если они не в форме. Военные в местах гражданского транзита делятся на четыре основные категории.
Первая категория — это военные уставные, гладко выбритые, в уставном чистом камуфляже ВКПО 3.0. Они подтянуты, в синих меховых шапках с кокардами (т.е. в зимнем обмундировании по приказу министра Обороны, если сезон), от них вкусно пахнет одеколоном, они трезвые. Эти военные — правильные.
Они живут по уставу, выглядят как с картинки, именно их любят снимать репортёры прессухи и изданий МО и телеканала "Звезда". Они олицетворяют собой нашу армию в мирное время (а оно у нас до сих пор мирное, по мнению некоторых начальников).
Эти военные несколько брезгливо относятся к прочим категориям военных, не вступают с ними в контакт, да и вообще сторонятся. Военные патрули уважительно раскланиваются с такими военными и бдительно ищут свои жертвы в других категориях.
Прочие категории военных — это производные "Великого экспедиционного корпуса" российской армии, которые прибыли в цивилизацию из окопов, блиндажей, лесополок и развалин, или имеют этот опыт в анамнезе. Их тоже можно легко распознать.
Одна из многочисленных категорий "экспедиционного корпуса" это инвалиды и недолеченные раненые. Они разные, во всякого рода камуфляжах или в спортивных костюмах. Частью без ног и без рук. В инвалидных креслах, каталках, на костылях или с тростями.
Почти все нетрезвы, но все смиренно переносят предполётные многочасовые тяготы, когда рейсы отменяются, задерживаются или временно закрыто воздушное пространство. Самое страшное они уже пережили, а всё остальное им кажется незначительным.
Они не любят говорить про войну и ранения, но обо всём остальном, приятном — пожалуйста. Цивилизация даже в таком неудобном виде для них благо, по сравнению с тем, что им пришлось испытать. Этих людей официальные репортёры снимать не любят и обходят стороной. Обходят их стороной и патрули военной полиции.
Ещё одна категория — "рубаки". "Рубаки" тоже прибыли в цивилизацию из окраинного ада. Они тоже часто нетрезвы, одеты кто в старый застиранный мультикам, а кто в элементы ВКПО, но щедро увешаны патчами и шевронами, на одежде, сумках, рюкзаках.
Многие в гражданском, лишь камуфляжные кепки с патчами выдают их происхождение гражданским людям, а военные считывают их по глазам.
Они тоже многое что пережили, с разной степенью военного опыта, быстро знакомятся друг с другом и стараются держаться вместе. Те, кто летят по направлению Ростова-папы, отходят от похмелья, остальные себя ни в чём не ограничивают.
Но по большому счёту они безобидны, ни к кому не цепляются, не истерят, не бузят, не устраивают скандалов. И тоже смиренно переносят многочасовое ожидание. Они знают, что сидеть на сумках или кафельном полу несравненно лучше, чем сидеть на фишке или в руинах.
Военные патрули обходят их стороной, если "рубак" собралось больше двух, и настойчиво цепляются к одиночкам.
Ещё одна категория военных в аэропортах всегда в гражданке. Но их выдают осанка и выправка, короткие стрижки и глаза, в которых отражены власть и опыт. Они всегда внимательны, немного напряжены, хотя стараются казаться расслабленными. Они всегда трезвые и гладко выбриты. Иногда на их сумках можно заприметить патч с джамбой, но редко. Это разного рода спецы, командировочные и отпускные, в палитре от ГРУ до ФСБ, или старшие командиры в отпуске.
Полковник Разумов был из последней категории и рейс его снова задерживался. Он скучал, уже обошёл все местные кафешки и сувенирные лавки, часто ходил в курилку, пытался заснуть в неудобном кресле, читал местную прессу, а сейчас просто глазел по сторонам.
Внимание его привлекла контрольная рамка, за которой разгорался скандал. Причем скандал этот не был инициирован контролёрами из охраны. Он исходил от нетрезвого типа в мультикаме с джамбами на патчах, чей баул не прошёл досмотр. Сначала он отказывался открывать сумку, затем открыл её и стал кричать. Пассажир загрузился под завязку бутылками вискаря и пытался протащить через рамку какой-то тесак-мачете длинною в метр.
— Вы чо творите, это же сувенир! — кричал парень, которого мягко увещевала охрана.
Ему что-то тихо пытались объяснить девушки из службы контроля. Было видно, что им не хотелось вызывать линейную полицию и дело они желали уладить мирно, рассказывая о предметах, которые запрещены в полёте.
— Да вы кто такие вообще? Чего ко мне прицепились? Да я воевал! Я таких как вы защищал! Вот этими самыми руками убивал! Вы чо творите вообще? Вы вообще знаете, кто я такой?
Пассажира, тем не менее, не пропускали. В ответ он стал выбрасывать вещи из сумки и пинать их ногами, продолжал истерить. К рамке уже спешил наряд полиции. А с другой стороны, из зала, потянулись вперёд инвалиды и "рубаки" из "экспедиционного корпуса". Разумов тоже встал и направился к рамке, на всякий случай, вдруг понадобиться помощь.
— Слушай ты, выпил, так угомонись, — урезонивал парня инвалид на костылях.
— Да пошёл ты! — продолжал истерить парень в камуфляже, пиная свой шмот. — Вы вообще кто, чтобы меня судить? Да как вы смеете? Вы хоть видели, что я видел? Я смерть видел! Я воевал!
— Воевал, говоришь? Смерть видел? — спросил кто-то из "рубак". — Алкачевск что ли штурмом брал с бутылками наперевес? Замолкни, тля!
Парень в ответ выкрикивал что-то бессвязное, его окончательно развезло.
— Начистить бы тебе табло, да люди кругом, — сказал, морщась, другой ветеран.
— Если воевал, веди себя достойно, не позорь нас! — сказал ещё кто-то.
Подошёл наряд из молоденьких полицейских. Один из них взял парня под руку, тот отмахнулся. Тогда полицейский мгновенно произвёл силовой приём, заломив парню руку за спину и ударив под колено. Парень охнул и опустился вниз.
— Эй, старшой, поаккуратнее, видишь он не в себе, — заметил инвалид на костылях. — Потом протрезвеет, будет стыдно. Он тоже оттуда. Вы его не задерживайте, просто выведите, от греха подальше.
— Да знаю я таких, встречал уже, — ответил полицейский, поднимая парня на ноги. — У меня у самого два брата погибло там. Но они всегда вели себя порядочно, даже когда выпьют. Мы его посадим на такси и отправим домой. Пусть протрезвеет, а потом возвращается. Всё равно погода не лётная, успеет на свой рейс. Ещё раз появится в таком виде и с таким багажом, будет чалиться в кутузке. Я предупредил.
Второй полицейский запихал вещи парня в баул и пошёл следом.
В зале около полсотни фронтовиков, а гражданские запомнят именно этот случай, с сожалением подумал Разумов.
2026г. Андрей Творогов
От редакции. Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за март она будет фиксироваться тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.