Валерий Леонтьев: Я был там... в Афганистане, я видел всё... Популярнее эстрадного певца Валерия Леонтьева, пожалуй, не было в Советском Союзе в начале 80-х годов. Но трудно было даже представить, что этот далекий от армии мужчина окажется в Афганистане, в разгар боевых действий. И приезжал он в ДРА не побухать с начальством, не выпросить какую-нибудь висюльку себе на грудь, не позировать с автоматиком на броне в камуфляже, не притворяться военным, а честно делать свою работу — петь для советских солдат и офицеров, подарить праздник этим уставшим труженикам войны. Вспоминает Сергей Евлампиев (Джелалабад в/ч пп 22630): "Звонил шеф, он в трубку мне говорит: "Сейчас два борта из Кабула придут, узнай на вышке, у диспетчера, куда их поставят, сними с УАЗика тент и встречай эти вертушки". Ну, думаю, опять какую-нибудь "фигню" для полка везёт, у комполка свой водила есть, пусть бы он и таскал тяжести. Однако всё сделал, как приказали. Стою, жду. Борта сели. Открывается дверь и тут я обомл
Валерий Леонтьев: Я был там... в Афганистане, я видел всё...
Популярнее эстрадного певца Валерия Леонтьева, пожалуй, не было в Советском Союзе в начале 80-х годов. Но трудно было даже представить, что этот далекий от армии мужчина окажется в Афганистане, в разгар боевых действий.
И приезжал он в ДРА не побухать с начальством, не выпросить какую-нибудь висюльку себе на грудь, не позировать с автоматиком на броне в камуфляже, не притворяться военным, а честно делать свою работу — петь для советских солдат и офицеров, подарить праздник этим уставшим труженикам войны.
Вспоминает Сергей Евлампиев (Джелалабад в/ч пп 22630):
"Звонил шеф, он в трубку мне говорит: "Сейчас два борта из Кабула придут, узнай на вышке, у диспетчера, куда их поставят, сними с УАЗика тент и встречай эти вертушки". Ну, думаю, опять какую-нибудь "фигню" для полка везёт, у комполка свой водила есть, пусть бы он и таскал тяжести. Однако всё сделал, как приказали.
Стою, жду. Борта сели. Открывается дверь и тут я обомлел, из проёма появляется известный певец, Народный артист СССР Валерий Леонтьев! Он в болоньевой куртке-aляске, с меховым капюшоном. Я сижу в х/б. Oн спрашивает: "Жарко тут у Вас, дружище?" — "Да не очень, ночью будет холодно, так что курточка Вам пригодится". Тут подъехал водитель командира полка, народу набежало, облепили его и артистов группы "Эхо" как пчелиный рой, по-моему не то что аппаратуру, а и артистов тоже на руках отнесли. Наши услуги водителей и автомобилей не потребовались.
Слух по аэродрому, да и по всем частям и советникам разнесся моментально. Я бегом во взвод, молодым говорю: "Хватайте одеяла и — лётом смотреть кино, занимайте три первых ряда и ждите нас. Всем говорите, что эти места для командования полка". Сделать это было не трудно, весь наш взвод нёс службу при штабе: планшетисты, метеослужба, ПСО (поисково-спасательное отделение), ПДС (парашютно-десантная служба) и т.д. и нас знали в лицо. Молодые, конечно, остались без ужина, но на меня за это они точно не обиделись. Этот концерт мы смотрели с первого ряда. Для командования вроде со столовой стулья принесли. А сколько смотрели с земли, сбоку, с крыш модулей, с БТРов, с грузовиков — это не поддается описанию.
Мы в бушлатах, под одеялами сидим, ждем начала концерта. Выходят музыканты группы, мы рты поразевали. Барабанщик в майке-безрукавке, да еще худой как велосипед, другой — в футболке, в общем, кто в чём. Ну, думаем, минут двадцать потренькают и весь концерт, околеют от холода...
Сцену соорудили из двух грузовиков, борта опустили вот и вся сцена и экран белый повесили, вроде как кино. В этом концерте поразило меня совсем другое действо. С тех пор я нестерпимо уважаю Валерия Яковлевича Леонтьева. Это — не побоюсь высоких слов — великий Aртист, Человек и Mужчина.
Музыка гремит, зрители хлопают, и мы все не сразу поняли, что начался обстрел. У музыкантов глаза по пять копеек. Тут уже команды пошли: "ПСО на вылет!", "Дежурные экипажи на вылет!". Батареи наши стали отвечать. Вертушки стали заводиться, взлетать, шум, грохот, канонада, пыль.
Мы сидим, не расходимся, нам-то не привыкать, да и по разрывам вроде пока нам ничего не грозит. Этому делу — определять опасность на слух — на войне быстро учишься. По разрыву определяли тип боеприпаса, пo звуку снаряда определяли — куда примерно он может упасть и т.д.
Суета чуть улеглась, смотрим и глазам не верим. Батюшки мои, а артисты на сцене стоят. В суете то ли про них забыли, то ли ещё как, но все же увести их надо было. Тут реплики посыпались, мол, не переживайте, это далеко было. Стреляли не в нашу сторону и т.д. Тут вроде и стихать все помаленьку стало. Леонтьев проверил микрофон и спокойно так говорит: 'Извините, нас прервали. Мы продолжаем!".
Сергей Богданов служил в Афганистане. Но маме об этом никогда не говорил, боялся расстроить. Писал, что проходит службу в Восточной Европе. Лишь в 1986 году Людмила Николаевна узнала, что ее сын героически погиб в ДРА.
Из письма Сергея:
"Здравствуйте, мои дорогие мамочка и бабулька! У нас позавчера В. Леонтьев выступал. Приехал в Германию петь для русских (поселенцев), т. е. по нашим гарнизонам. Мы его из соседнего гарнизона на вертолете привезли, а потом фотографировались на память. Когда фотографии напечатаем, вам вышлю. Негативы проявлены, получилось неплохо. Потом Валерий давал концерт в сопровождении ансамбля "Эхо". Исполнил песню в честь нашего Артемки, которому недавно исполнилось 9 месяцев.
Пел на любые заказы, только давай. Старался целых два с половиной часа, бегал и прыгал без конца и всем очень понравился. Переоделся четыре раза, потом говорит: "Я уже охрип" — и ушел. Вот так и живем потихонечку, просвещаемся…"
Баграм, 22 декабря 1985 г.:
"…Вечером того же дня, командованию полка удалось уговорить гастролирующего по Афганистану певца Валерия Леонтьева дать небольшой концерт. Тот согласился спеть 2-3 песни. И вот, после помывки и бане, л/с полка набился в клубе слушать звезду советской эстрады.
Когда Леонтьев уже допевал последнюю песню, то он вдруг замолчал … потому что зал спал. Вернувшиеся с боевых солдаты, утомлённые боями, лазанием по горам, недосыпом — просто заснули. Увидев это, Леонтьев пропел ещё больше двух часов. А потом сказал командованию: "Я впервые пел для тех к кому приехал"…
Вспоминает Федосеев А.Н.:
"Нередкими гостями были у нас на аэродроме любимые ансамбли и певцы. Так, в середине мая, выпала мне честь лететь в Кабул за народным артистом России Валерием Леонтьевым. Он выступил с концертами в Кабуле во всех крупных частях и госпитале. Нашему полит. отделу удалось каким-то образом получить согласие Валерия на выступление перед личным составом аэродрома Джалалабада.
Полеты на Кабул не составляли ни каких проблем, — это был прогулочный вариант. Подлетное время 1 час.Связь «Кабул-Контроль» — «Кабул Подход» на 361 кварце. Получаю условия захода и разрешение на посадку. Примостившись у 2-й РД, заруливаю на площадку для прилетающих экипажей. До КП через заросли верблюжьей колючки 5 минут ходу.
Долго ждать не пришлось. Подъехавший автобус, распахнул дверцу и все стоявшие увидели Валерия. Невысокого роста, худощавый, с большой шевелюрой. Улыбнувшись, поздоровался со всеми стоящими за руку. Я представился, доложил, что борт для следования в Джалалабад готов. Направив автобус на стоянку, для загрузки инструментов и посадки остальных членов ансамбля, пошёл к диспетчеру за «добром» на обратный вылет.
Через 10 минут в полном составе своих артистов Валерий Леонтьев на борту № 93 выруливал на взлетную полосу. Короткая пробежка, набор над точкой 3950 – отходим на «Омар». Валерий сидел на месте бортового техника и загадочно смотрел на пулемет: «Можно пару раз стрельнуть?» — спросил он меня. «Нет проблем, но стрелять только в районе Черной горы», — и я показал справа гряду гор. Он переспросил: «А почему Черная гора сверху желто-красная на своих склонах?» — я объяснил, что за цветочки там растут, и что за люди там обитают.
Вышли с охраняемого района, правый летчик периодически включает АСО (ракеты ловушки) с пяти секундным интервалом выстреливаются из ракетницы. Пассажиры заволновались, им бортовой техник объяснил, что на опасных участках необходимо производить отстрел ракет. Получив разрешение пострелять, Валерий нажал на гашетку предварительно хорошо прицелившись в гору, на которой у подножья была плантация мака. Выстрелы из пулемета внесли дополнительное волнение для артистов, но когда они увидели кто стоит за пулемётом на их лицах появилась улыбка.
В кабине стоял специфический запах гари от стрельбы. На протяжении всего полета, Валерий с азартом открывал огонь по очередному ущелью или стройной макушке одинокого утёса реки Кабул. С этой высоты пули теряли убойную силу и сыпались на землю как горох, но в случае попадания могли набить «большую шишку». Подлетая к точке, пулемет замолчал, наконец боекомплект в 1000 патрон закончился, все облегченно вздохнули, наступила долгожданная тишина.
Вход ко 2-му, снижение, посадка напротив своего модуля, там уже ждет подготовленный номер в гостинице. Пропагандист части майор Сергиенко, начальник полит. отдела подполковник Владыкин, повели всю группу артистов с Валерием в летную столовую. Отведав летной пайки, без промедления, стали разбирать и готовить к выступлению свои инструменты и оборудование.
Зайдя к себе в модуль, я увидел у ребят уже готовые фотографии Валерия сделанные на нашем аэродроме. Выпросив одну, я зашел в гостиницу и попросил автограф, на что Леонтьев удивительно посмотрел и сказал: «Это что уже здесь?» — взял фото и размашисто написал: с уважением В.Леонтьев, — пожал мне руку и тихо сказал: «Спасибо за полет и острые ощущения!»
Слух, что к вечеру будет выступать В.Леонтьев с молниеносной скоростью облетел и соединение, части батальона охраны, 66 бригады Шамархельда и САНБАТ-«Сеялку». К 16 часам маленький летний кинотеатр был забит. (...) Три часа на одном дыхании, продолжался этот концерт. По окончании вся группа артистов убыла в управленческое бучило, где им был устроен скромный ужин. Записанный на личные магнитофоны этот концерт многие месяцы помогал коротать разлуку с любимыми женами и детьми".
Не всегда Леонтьев мог выступить с концертом. В Кабуле, в советском госпитале — не смог, хотя очень хотел.
"Десятки отделений, большинство — тяжелые пациенты. Работают доктора медицинских наук, сотрудники Военно-медицинской академии. Оперируют день и ночь, профессионально, с высочайшей ответственностью за жизни советских солдат. Была и палата «ампутантов», как её называли. Здесь самое каменное сердце заболит... Безжизненные глаза. Смотрят вникуда. О чем думают эти ребята? «Скажите, доктор, как жить дальше?» Что я мог ответить? «Будем жить!!!»
Артист Валерий Леонтьев собирался выступить в этой палате, но расплакался, ушел в ординаторскую. «Не могу, не могу!!! А как хотел спеть», — прошептал он сквозь слезы. Леонтьев был поражён до глубины души и не смог собраться, он очень расстроился, его трясло. Вызвать его аплодисментами ребята не смогли…"
Из воспоминаний Михаила Бондаренко:
"Ой, а представляете, Валеру Леонтьева в Джелалабаде обезьяна поцарапала. Ее солдаты где-то поймали, курить научили, непристойностям разным. И перед концертом предложили певцу сфотографироваться с этой тварью в обнимку.
Артист был уже в гриме. Взял обезьяну на руки. А ей, видать, запах косметики не понравился: цап его лапой по лицу! Поранила сильно. Мы опешили. Хорошо, что в зале оказался санинструктор с сумкой, извел половину своего добра... А Валера — ничего, не обиделся: «Ну что вы, это милое существо. Где вы видели даму, которой понравился бы мужчина в гриме? Будем считать боевым ранением».
Потом Леонтьев блестяще отработал концерт. Удивительный, простой человек".
Анатолий Качан о Валерии Леонтьеве:
"Он один из немногих артистов, певцов... кто безвозмездно и неоднократно приезжал к нам в Афганистан, поддерживал, как мог..."
Посол Советского Союза в ДРА Ф.А. Табеев о Леонтьеве:
"Молодец парень, приезжал к нам, радовал людей своим искусством. В ЦК и Минкульте многие Леонтьева ругали, дескать, не так поёт, не так двигается по сцене, прыгает всё время, ужимки какие-то, не солидно для советского исполнителя, позорит. Многим товарищам это не нравилось.
А Леонтьев оказался молодцом, не побоялся к нам приехать (Пугачёва и Магомаев отказались из-за протеста по поводу присутствия наших войск в ДРА). Я сначала тоже ворчал, но потом ходил посмотреть, мне понравилось. Поёт совсем неплохо и необычно, пластичен, выглядит ярко".
Медсестра Гузель Юдина:
"Огромной поддержкой было для нас присутствие советских артистов, до сих пор для меня Валерий Леонтьев остаётся примером настоящего человека и Артиста с большой буквы!"
Из Афганистана в Советский Союз артисты и проверяющие пытались вывезти многое: иностранную бытовую технику, фото-видео-аппаратуру, украшения... Что вывез Валерий Леонтьев?
Директор дома советской науки и культуры в Афганистане Али Мустафабейли вспоминает:
"Афганцы тоже с удовольствием ходили на концерты Валерия Леонтьева. Для них это были приезды музыкальной величины мирового масштаба. Не простые, конечно, ходили (декхан не пускала охрана), а партийные работники высокого ранга, люди из правительства, спецслужб. Это были люди состоятельные. И один из них в благодарность за ошеломительный музыкальный вечер подарил Леонтьеву письменную ручку "Паркер" с золотым пером.
Оказалось, что всемирно популярному советскому артисту нельзя быть богатым! У них в Советском Союзе это запрещено! И он боялся, что эту пустяковую в общем-то ручку таможенники у него отнимут. А она ему очень понравилась, перо из настоящего золота, коробочка красивая... И Валерий попросил меня оформить справку в консульском отделе для вывоза этой ручки.
Я сначала даже не понял суть проблемы. Ну кто у великого певца будет отбирать какую-то ручку? Это же пустяк, сувенир! Могли и "кадиллак" новенький подарить. Восток! Когда я приезжал в Москву — никто не цеплялся к моим "Ролексам" или к золотой булавке на галстуке. Но Леонтьев объяснил мне, что у меня дипломатический паспорт, а у таможни совсем другое отношение к иностранцам с такими паспортами. А он для них простой советский гражданин и на таможне часто отбирают сувениры, потому что у них план.
Валерий ещё купил в армейской "березке" несколько блоков американских сигарет "Мальборо" и страшно радовался этому. И это тоже могли отобрать. Как? За что? Для меня это было удивительно, на советской таможне я никаких проблем не испытывал.
Справку, конечно, сделали без проблем. Надеюсь, что эта ручка сохранилась у Леонтьева, как благодарность от афганского народа за его незабываемое творчество".
15 февраля 1989 года Валерий Леонтьев давал интервью газете "Комсомольская правда":
"Я был там... в Афганистане. Видел всё... Страшно об этом вспоминать. Но, слава богу, этому приходит конец. Конец этой войне. Тысячи женщин ждут возвращения своих мужей, сыновей. Давайте же встретим их по-доброму, по-отечески. Они — солдаты. А первая заповедь любого солдата — выполнить приказ. Другое дело — какой приказ. Но это ни в коем случае не умаляет достоинств наших ребят.
Убежден: говорить и писать надо не только о том, какая это была война, но и том, как храбро сражались наши ребята, как выручали друг друга от пули, какие песни сложили там. Святой долг каждого из нас — помочь им определиться в мирной жизни, проявить милосердие к раненым, инвалидам, хранить в памяти погибших. С возвращением вас, ребята! Успехов, счастья, здоровья в мирной жизни!"
В статье использованы фрагменты воспоминаний свидетелей тех событий из жизни Валерия Леонтьева, которые собирала Аллы Николаевна Смолина для своей книги "Афган".