Уже давно Оля знала: если тебе кто-то встречается на твоем жизненном пути, то не случайно он туда забрел, держа на весу больную лапу или еле передвигаясь уже от истощения. Совершенно неважно, кто еще видел этого несчастного и ничем ему не помог: ведь он встретился на твоем жизненном пути- ты и плачь, если просрочила время и не помогла. А они, эти посланцы, в своем отчаянии и боли, так навсегда и остаются в жизни твоей. Ты и плачь.
Вот как по нотам весь тот день: экзамен у нее был государственный и неслась туда на большой скорости, не выспавшись и толком ничего, как ей казалось , не зная. И вышел ей наперерез из пыльных кустов ОН - еле передвигая лапы. Какая-то травма на мордочке, нос кровоточит. и весь в грязи и колтунах.
Ничего с собой не было. И возвращаться было нельзя- этот экзамен нужно сдавать раз в жизни и в назначенное время. иначе не видать диплома. Потом, уже после этого , получив оценку, все радостно галдя отправились пить чай. Оля взяла что ей положили на тарелку и незаметно сунула в сумочку между двух кусочков хлеба.
И очень быстро побежала к тому перекрестку. ОН был там. Она же сказала: "Сиди здесь и жди". Он сидел и ждал. И набросился на еду. Хоть это смогла сделать - вкусно накормить. А взять -не взяла. Их уже семеро. А он больной. Поколебалась и не взяла. Понадеялась, что удастся сначала его подлечить и подкормить. А потом уже дальше видно будет. Но то, что ОН вышел к ней как к последней надежде еще пожить- ей и так было видно. На нем живого места не было.
На следующий день утром она с пакетом еды и лекарствами побежала туда. "Кис- кис-кис". Но ответить было некому. Она сказала же ЕМУ : "Сиди и жди. Я к тебе обязательно приду. Он сидел и ждал на том же месте.
Или машина... Или какие-то изуверы... но только . Это уже не он, а останки, жалкой грудой лежащие при дороге.
Вот и плачь теперь. Тебе было дано счастье спасти живое существо. Но не спасла. не взяла." Ну,хотя бы похоронила. Для этого, получается, ОН вышел, чтобы кто-то оплакал и этим был оправдан его путь в этот мир, такой недолгий. Здесь Он кому-то был все-таки нужен. И хотя бы в одном сердце навсегда остался кровавой ранкой.