Восстановленный фильм выдающегося документалиста Дзиги Вертова «Годовщина революции» (1918) возвращается на экран. Сегодня картину покажут в петербургском кинотеатре Каро 9 Варшавский экспресс. Перед показом состоится лекция историка Бориса Колоницкого «Революция как мемориальный проект». О том, как снимали, монтировали и восстанавливали фильм «Годовщина революции», читайте в отдельном материале:
Фильм, кстати, посмотрел писатель Лимонов, о чем сообщил в своем ЖЖ.
Но 1917 и 1918 - это все дела давно минувших дней. В 1993 в России могла случиться еще одна революция. Около года назад на Лендоке показали документальный фильм Феликса Якубсона «Увертюра» о событиях осени 1993 года.
«Увертюру» с «Годовщиной революции» роднит не только тематика, но и метод съемки: оба фильма представляют собой смонтированную хронику революционных событий, и, что любопытно, без ключевого растиражированного образа: в фильме Вертова отсутствует штурм Зимнего дворца, а в картине Якубсона нет штурма Белого дома.
В тот день увиденное на экране полупустого зала Лендока настолько меня впечатлило, что я чуть не забыла про Бориса Колоницкого, который после сеанса что-то пытался сказать.
Этот текст был написан мной в ноябре прошлого года и был выложен в группах киноклуба в соцсетях: ВКонтакте // Facebook. Здесь публикуется впервые.
Увертюра – Феликс Якубсон, 1994
В первые дни октября 1993 года перед Белым домом будут расстреляны сотни (по некоторым данным - тысячи) безоружных людей, которые вышли поддержать Верховный совет. Но это случится через несколько дней, а пока идет ни к чему не обязывающая пресс-конференция в гостинице «Метрополь», где лоснящееся лицо великого виолончелиста рассуждает о патриотизме и свободе, готовясь к исполнению увертюры П. И. Чайковского «1812» с Национальным симфоническим оркестром США...
Тем временем президент Борис Ельцин прибегает к совету церкви в лице Алексия II, чье лоснящееся лицо туманно высказывается про гуманность, права человека и произносит эпохальную фразу: кто в этом конфликте прольет кровь, будет предан анафеме. Ельцин, кстати, уже после случившегося, тоже скажет что-то подобное: в кадр попадает мужчина с автомобильным приемником, по которому узнаваемый голос гундосит, что кровавым убийцам нет и не будет прощения…
Безымянный человек стоит на холодной осенней площади перед Белым домом. Пока это мирный протест, кровь на асфальте появится позже. С реки дует ветер, кто-то разжигает костер, кто-то ест бутерброд. Человек записывает обращение к своей семье: я ушел из дома, чтобы защитить демократию и свободу, моя совесть привела меня сюда. Это звучит так пронзительно, как будто он прощается с родными навсегда. Остался ли он жив, неизвестно…
Что это было? В 1993 году я была маленькая и еще не понимала всего, что происходило вокруг. Помню только, что все взрослые были дико политизированы, обсуждения правительственных заседаний можно было услышать даже в троллейбусе. Взрослые все время о чем-то спорили, часто звучали фамилии то Ельцина, то его оппонентов Руцкого и Хасбулатова…
По телевизору говорили о возможной гражданской войне, хотя на пленках видно, что «революционеры» были без оружия на открытой площадке перед зданием правительства. Один из депутатов Верховного совета, которого не пустили в Белый дом, говорит про ненасильственные методы сопротивления. Но его не услышали те, кто через несколько дней начнет стрелять на поражение по безоружным людям…
Где-то на Баррикадной спорят двое мужчин: один поддерживает президента, другой выступает за Совет. Звук не записался, но лица! Женщина невысокого роста встревает в разговор, один из мужчин закрывает ладонью ее лицо, мол, заткнись. История повторяется: на днях, во время обсуждения фильма Феликса Якубсона «Увертюра» на Лендоке, после выступления уважаемого историка из зала к сцене подбежала женщина невысокого роста и что-то активно затараторила. К счастью, все обошлось без рукоприкладства…
«Увертюра» - документальная картина, смонтированная из хроник конца сентября-начала октября 1993 года, снятых в Москве съемочной группой из Петербурга. Кинематографисты поехали в Москву снимать выступление Ростроповича на Красной площади, но попали на представление куда более историческое. Как говорит сам Якубсон, он просто снимал то, что видел, что было вокруг.
Из хаотичных записей режиссер, много лет проработавший на студии научно-популярных фильмов «Леннаучфильм», решил сделать дневник, который бы по дням и даже часам реконструировал последовательность тех страшных событий. Оказалось, что по прошествии некоторого времени сделать это не так просто:
Я даже снял такой эксперимент: я поставил камеру, всю съемочную группу позвал в зал, начали вспоминать. Прошла неделя, и некоторые эпизоды никто не мог вспомнить!
Феликс Якубсон
С большим трудом все же удалось воссоздать историческую канву событий.
Это было для меня большим уроком, и я понял, что необходима дисциплина отслеживания прошлого для того, чтобы ориентироваться в том, что ты делаешь сейчас.
Феликс Якубсон
В «Искусстве кино» за 2001 год обозреватель Лилиана Малькова рассуждает о мифах применительно к документальному кино на примере фильмов 90-х.
На протяжении 90-х мысль документалистов перед этим образом (огневые залпы из танков по Дому Советов – прим.) терялась. О бессилии мысли ярко свидетельствует фильм Ф. Якубсона «Увертюра», подчеркнуто хроникальный, но вообще не включивший кадры штурма — в центре концерт Ростроповича под открытым небом.
Источник:
статья «Между Вертовым и Путиным», Искусство кино, №5, май 2001
Тараторившая после показа женщина тоже хотела определенности: по ее логике, чтобы молодежь и будущие поколения разобрались в произошедшем, обязательно нужны экспликации, преамбула, объяснения. Автор фильма и сам говорит, что его не раз упрекали в якобы отсутствии моральной позиции, так называемого «нравственного императива». Мол, не совсем понятно, с кем вы, Феликс Израилевич, на чьей вы стороне? Слава богу, этот человек умеет снимать кино и делает это хорошо, поэтому разжевывать свою позицию не видит смысла, хотя тут же оговаривается:
Чрезвычайно трудно снимать людей, с которыми ты идеологически не согласен, потому что, конечно же, я был сторонником президента.
Феликс Якубсон
Чтобы как-то уравновесить соотношение сторон, помимо интервью и съемок защитников Белого дома, есть в фильме милицейские лошади, которые вроде бы должны вызывать зрительские симпатии к пропрезидентсткому («демократическому» и «прогрессивному») лагерю: по словам режиссера, лошади и дети эмоционально располагают к себе, поэтому это такой «запрещенный прием».
Хотя лошади – это, конечно, лирика: против «фашиствовавших повстанцев» (так их тогда клеймили, но по факту – людей, защищавших Конституцию, названную впоследствии несовершенной и реформированную) власть и мэрия выдвинули тяжелую артиллерию в виде автобусов и танков, а в них - вооруженных до зубов военных в касках и с автоматами наперевес.
В результате - двухдневная война одних с другими в самом центре еще не Киева, но Москвы, с сотнями убитых и раненых - с одной стороны - и ничего не подозревавшими мамашами, которые прогуливались с колясками по Краснопресненской набережной – с другой.
Сегодня съемочная группа говорит о всепрощении, покаянии, политкорректности и способности договариваться. Было даже высказано мнение, что главное достоинство фильма – это демонстрация «человека из толпы», эдакого атрибута эпохи. Да уж, в году 365 дней, когда еще снимать «человека толпы», если не в дни «черного октября»? Штурм, действительно, не засняли – так картинно, как у CNN (с голливудским обстрелом Белого дома из танков, с дымящимися окнами), все равно бы не получилось, у «Леннаучфильма» масштабы не те.
Все-таки в центре «Увертюры» - живые люди, и да, действительно, показано гораздо больше людей из одного лагеря (защитников Белого дома), чем из другого. Феликс Якубсон сам признается, что находившись среди тех очень энергичных людей возле здания правительства, он как бы разрывался, подпадал под их странное обаяние и даже начинал в чем-то принимать их сторону.
Чем больше я среди них находился, тем больше я понимал, какое колоссальное влияние имеет непосредственная эмоциональная составляющая. Эти люди были настолько убеждены в своей правоте, что я невольно заражался.
Феликс Якубсон
Как бы то ни было, какую бы позицию ни занимали кинематографисты ни тогда, ни сейчас, пленки, снятые и смонтированные в форме дневника, говорят сами за себя, и в этом главная ценность документального фильма и хроники как его основы. Очень хорошо, что режиссер отказывается от экспликаций, подписей и – главное – от закадрового голоса-поводыря, который провел бы зрителя сквозь все круги того постсоветского ада.
Но вернемся к виолончелисту. Ростропович выступил на Красной площади. Его жена, певица Галина Вишневская, которую недавно режиссер Сокуров предложил в президенты России, торжественно стояла по левую руку от Ельцина (по правую был Лужков). В газете «Коммерсантъ» тогда вышла любопытная заметка со словами «Ростроповичу, как всегда, не удалось разочаровать публику», акцентировавшая ту двойственность, парадоксальность и ситуации, и самой личности («где Слава, там и путч»).
В общем, концерт удался, увертюра тоже, увертюра всей той прекрасной демократии, с упоением поддержанной многими представителями постсоветской интеллигенции в 90-е. В своем документальном фильме «Час негодяев» Станислав Говорухин назовет те события «торжеством безнравственности».
Но почему дискуссия вокруг той увертюры, которой месяц назад исполнилось четверть века (25 лет – шутка ли, целая жизнь!), сегодня если не замалчивается, то (как минимум) нежелательна? Феликс Якубсон считает, что тут и говорить не о чем, мол, и 1937 год замалчивается, и Соловецкий камень.
Однако о 1937 годе только все и говорят: моя лента в Facebook была вся в воспоминаниях о сталинских репрессиях, в бесконечных страданиях о невинно убиенных. Таблички в «Коммунарке» (расстрельный полигон НКВД) и деятельность «Мемориала» тоже активно обсуждаются и даже осуждаются.
Что касается октябрьских событий 1993-го, об этом я видела всего пару текстов, а фильм показали в обстановке строжайшей секретности, чтобы не дай бог никто не пришел и как бы чего не случилось. Иначе как объяснить отсутствие показа в программе кинотеатра и полупустой зал в выходной день? И это на фильме, который ни увидеть по телевизору, ни найти в сети.
Однажды мы с друзьями шли от Краснопресненской на Трехгорку, и вдруг чье-то внимание привлекла неприметная стена с черно-белыми фотографиями и подписями к ним. Там мы прочитали, что это мемориал защитникам Дома Советов. Про эту стену кто-то не знает, другие не замечают. А те, кто в курсе, как-то не стремятся об этом говорить в публичном пространстве. Взрослые совсем не перестали быть политизированными – они просто не хотят ничего обсуждать по существу.
Читайте также:
Ставьте лайки 👍 Делитесь с друзьями 👨👩 Подписывайтесь на канал 💡