Мой дедушка выпивает семьдесят литров воды. За раз. Я пока не знаю, что такое литр. Наверное, это жидкость, которая может уместиться во рту. А еще у дедушки три века. Два с густыми длинными ресницами, и одно какое-то непонятное с перепонкой. Он говорит, что это третий глаз. И что у меня тоже есть такой. Я дедушке верю, он мудрый верблюд. А в моей голове никаких мудростей, один песок.
— Дедушка, — спрашиваю я, — откуда в пустыне появился песок?
Дедушка никогда сразу не отвечает. Сначала он дожёвывает травяную жвачку. Он такой смешной, когда жуёт: над верхним веком выпирают козырьком лохматые брови. А нижняя челюсть двигается песчаными волнами — барханами — влево-вправо, влево-вправо. Как будто стрекоз сачком ловит по сторонам. Дедушка говорит, что сачок — это такая малю-ю-юсенькая клетка без дверцы.
Он дожёвывает жвачку, вытягивает шею, задирает высоко-высоко подбородок и рассказывает:
— Жила когда-то красавица Азиса. Выкладывала она из камней огромные чаши и наполняла их водой. Азиса была влюблена в Грохомора. Он ей воду и давал. У него этой воды было по колено. Пей хоть сто тысяч литров.
— Ого, как много! А я слышал, что воду слоноходы приносят по ночам. У них спецательные длинные серые носошланги. Они таким мощным потоком воду из них выливают, что брызги в разные стороны летят. А потом носошланги...
— Нет, малыш, это сказки, — говорит дедушка. — Так вот, однажды Грохомор встретил волшебницу Флавору. Она пахла цветочными маслами так же приятно, как для нас, верблюдов, пахнет табачный дым. Грохомор сопротивлялся, конечно, не хотел нюхать волшебницу. Даже ноздри, как верблюд, закрывал. Не помогло. Околдовала Флавора его волшебным запахом, а сама исчезла. Как мираж. Грохомор потерял покой, всю пустыню водой залил от тоски.
— По колено? — спрашиваю я.
— Нет, не так сильно. По пяточную кость. А потом совсем позабыл про Азису и поплыл искать Флавору.
— Он что, умел плавать?
— Ну да, он же был громовым облаком, — отвечает дедушка и откусывает верблюжью колючку. Пережевывает её пять раз, прячет в желудок и продолжает:
— У Азисы вся кожа потрескалась. Уже не красавицей ходила она по пустыне, а сутулой старушкой. Азиса смотрела на каменные чаши и над каждой плакала: «Где мне теперь воду брать для верблюдов? Только слёзы остались». Они и стекали в чаши. С тех пор эти чаши называют Оазисами. А вот Азиса превратилась в песок. Высохла вся. Поговаривают, что остались от неё только голубые глаза. Лежат где-то глубоко в песке и плачут до сих пор.
— А как же Грохомор? Так и не вернулся?
— Через триста закатов он вспомнил про возлюбленную. Приплыл к ней, порыдал над чашей «О Азиса!» и уплыл. К Флаворе.
Дедушка вытаскивает припрятанную в желудке колючую жвачку, ложится поудобней на песок и начинает медленно жевать. А я закрываю глаза и принюхиваюсь. Она ведь совсем рядом, эта каменная чаша со слезами Азисы, всего каких-то тридцать километров от нас.
© Бабушка Ксю
( Оксана Ребрикова)
Иллюстрация Egela Anastasia @egela.art
Маленькая просьба 🙏🏻
Если сказка вам понравилась, поставьте любой смайлик в комментариях. Для нас это очень важно.
Читайте также:
✅ Рубрику «Сказки бабушки Ксю»