27 марта 1953 года, когда уже Сталина не было в живых, Берия объявил амнистию. Из мест заключения вышло огромное количество заключенных. Самых опасных преступников не выпускали. Но и те, кто был осужден, казалось бы, за не такие уж серьезные нарушения закона, почувствовали свободу.
Странная история вышла. От объявления амнистии, как представляется, никто не выиграл. Власти хотели немного «задобрить» народ. Дескать: «Сталин был диктатором, тираном, который сажал ни в чем неповинных людей. А теперь всё по-новому. Освобождаем!».
Берия, вы, наверное, в курсе, от этого ничего в итоге не выиграл. Товарищи по партии его упекли за решетку, а потом и расстреляли.
Не выиграл и советский народ.
Амнистия! Сладкое слово. Но на волю вышли зеки. Многие из них и думать не думали начать новую жизнь, соблюдать законы советского государства.
Многие из них, кстати, поплатились жизнями за свои воровские убеждения. Но не будем забегать вперед.
В Улан-Удэ многие из них успели насладиться возможностью творить беззаконие, бессилием милиционеров.
Почему Улан-Удэ стал тем городом, где наиболее сильно разгулялась преступность? Так сложилось географически.
Улан-Удэ в окружении лагерей
В 30-х и в 40-х годах прошлого века в Забайкалье появился целый «архипелаг» ГУЛАГ. А в 1937 году создали управление ГУЛАГ по Бурят-Монгольской АССР. Ведомство было необходимо. Судите сами:
1. До 1951 года в Бурятии было 8 колоний и 5 тюрем.
2. В годы Великой Отечественной войны в «территориальных» лагерях содержали 4,5 тыс. человек. После войны сидельцев прибавилось. Их насчитывалось по состоянию на 1949 год 5,9 тыс. человек.
3. В республике действовал Джидинский исправительно-трудовой лагерь – «Джидалаг». Он находился в поселке Джида-строй в Закайменском аймяке. Он входил в систему Главного управления лагерей металлургических предприятий. Чрезвычайно важный и ценный был объект. Заключенные там добывали руду. На предприятии выпускали вольфрамовый и молибденовый концентрат. В Джидалаге содержалось в 1945 году 10 тыс. заключенных.
То есть можно представить, сколько всего осужденных было в Бурят-Монгольской АССР. 20 тыс. человек в лагерях, о которых я обмолвилась. Были и другие.
Например, зэки работали в пригороде Улан-Удэ – на Мелькомбинате и Стеклозаводе.
Но самое неприятное для законопослушных жителей Улан-Удэ было то, что город представлял собой не просто населенный пункт, окруженный лагерями, но еще и транспортный узел.
То есть в Улан-Удэ зэки ехали с Дальнего Востока, с Колымы, с китайской Внутренней Монголии – там отбывали наказание самые опасные персонажи.
И вся эта преступная толпа направилась в много раз упомянутый в статье город.
Власть зэков
Никакого преувеличения в этом нет. Освободившиеся из лагерей действительно получили полную власть, потому что им никто не мог противостоять. Сил внутренних органов явно не хватало. Милиционеры ночевали на рабочем месте, держа оборону. В Министерстве юстиции окна первого этажа обложили мешками с песком. Несли дежурство автоматчики.
То есть административные здания были под защитой. Сотрудники внутренних органов, государственные служащие чувствовали себя относительно спокойно. Чего нельзя было сказать об остальных.
Александр Пакеев в рассказе «Грехи» писал, что жители Улан-Удэ старались без лишней надобности не выходить на улицу, спускали с цепей собак, закрывались в своих домах. Зэки грабили магазины и прочие места, которые были без охраны и где можно было поживиться.
Финал
Спустя некоторое время из соседних регионов подтянулись войска, был объявлен комендантский час, свобода передвижения была ограничена.
Советская власть пошла на не совсем законный, но, как представляется, правильный шаг. Если военные, милиционеры видели кого-то ночью идущим по улицам Улан-Удэ, то открывали огонь на поражение.
Амнистированных расстреливали без суда и следствия. Эта мера дала свои плоды. Впрочем, в Улан-Удэ и в последующие годы не всегда всё было тихо и спокойно. Уровень преступности вырос. Многие из амнистированных убереглись от пуль, но осели в городе и продолжали по-тихому заниматься своими темными делишками.
Самое печальное, что молодежь в Улан-Удэ, подростки – будущее страны - прониклось воровской культурой.
Бороться потом пришлось еще и с этим.