Погрузимся немножко в культурологические пласты. Образ Повешенного на колоде Висконти-Сфорца, скорее всего, был взят из т.н. Pittura Infamante, "порочащего портрета", - жанра, распространенного в северной Италии в период Ренессанса. Одним из первых названий аркана было il Traditore, т.е. предатель, что подразумевало в том числе и то, что сейчас называется изменой родине и сотрудничеством со всякими ее врагами.
Но не только предатели наказывались подобным образом через подвешивание за ногу, но и воры, и злостные должники, и аферисты всех мастей, и те, кого надо было наказать, но их деяния никак не были уголовно классифицированы. Это было крайне позорное наказание, которому, как пишут, осужденный мог даже предпочесть обезглавливание, и таковое могло ему быть милостиво даровано. Как видим, понятия о чести даже еще в эпоху Ренессанса были не те, что ныне. Но это я отвлеклась от темы.
В "Божественной комедии" Данте предатели (по большей части вероломные убийцы) сидят в девятом, последнем, круге ада, вмерзшие в ледяное озеро Коцит: в круге Каина - предатели родных, в круге Антенора - изменники родине и единомышленникам, в поясе Толомея - предатели друзей и сотрапезников, в Джудекке - предатели благодетелей и сам Люцифер, в трех пастях коего казнятся Иуда, Кассий и Брут.
Надо иметь в виду то, что девятый круг - последний круг Ада, после которого начинается восхождение в Чистилище и затем Рай. Можно рассмотреть это как последовательное погружение в самые глубины глубин тьмы души ради последующего подъема. "Если ты не видишь впереди всех цветов черный цвет, знай, что ты ошибся в своем Делании и нужно всё начинать сначала". И Повешенный/Предатель здесь как веха на пути, мол, мы достигли того дна, где снизу уже не постучат (по крайней мере, на данном этапе, ибо этих Повешенных дохрена еще будет), настала "темная ночь" в самом ее пределе, ни зги ни видно, и настоящий вызов здесь - не пасть духом и все равно отыскать некий внутренний источник огня на пути, который, как кажется, утерян. Кстати, что касается ледяного озера Коцит: субъективно Повешенный и переживается как "куда ни кинь, всюду клин", когда человек словно бы пойман в ловушку, из которой вроде бы нет выхода. Он словно бы вмерз в свою удушающую реальность, и выход из этого тупика - только сломать лед собственной ограниченности, обретя другой взгляд на свои обстоятельства. Хотя это уже мои натяжки совы на глобус.
Однако гораздо важнее здесь понятие потери чести, о чем, возможно, Повешенный призван напомнить. Можно поспекулировать на этот счет, не претендуя на истину. Представим, что честь не имела никакого отношения к внешней морали и никак той не обуславливалась, а была связана с проявлениями некоего изначального благородства души, ее тонкости, ощущения некой тонкой гармонии, что возвышает над обычной человечностью с ее страстями и подлостями, это проявление некой благой силы не от мира сего, неких выдающихся качеств, что явно превышают возможности обычной человечности. Таким образом, потеря чести есть потеря благородства души, а значит, потеря пути преображения и низвержение в ады или же просто потеря себя в обычной мирской суете. Благородство же есть проявление некоего внутреннего огня, а значит, потеря чести есть потеря этого огня, о котором уже говорилось выше, и наступление "темной ночи".
Почему я тут говорю вообще о понятии чести? Во-первых, само название - Pittura Infamante - об этом намекает. Во-вторых, среди т.н. "порочащих портретов" есть один немецкого происхождения, ок. 1490 года, где подвешен за ногу рыцарь, а рядом висят его герб и шлем. Поскольку для рыцарей понятие чести было не пустым звуком, тут вполне уместно об этом упомянуть. Но потеря контакта с внутренним огнем, который позволял бы как-то преодолевать "пращи и стрелы яростной судьбы" и наполнять жизнь смыслом, актуальна и для нашей современности, даже безотносительно понятия чести. Просто точки отсчета иные.
Лицо Повешенного всегда отмечается как поразительно умиротворенное для столь неудобного положения, то есть наказание он несет лишь внешне, внутренне же остается совершенно спокоен и созерцателен, его как будто бы совсем не волнует тяжесть его деяний. А может быть, и тяжести никакой нет: Повешенный как бы знает, что темнота и неудобное положение конечны, если знать, что огонь снова найдется при выполнении определенных операций с собой, так чего устраивать кипеж по этому поводу. Кстати, подобным же образом изображались и святые-мученики: несмотря на творимые с ними казни, их лица оставались спокойны и умиротворены, ибо они уже обрели некий плод реализации внутри себя, зафиксировали определенные состояния, и могут себе позволить лишь отрешенно наблюдать за тем, что творится с их бренным телом, и знают, что все это конечно.
Цвета, белый и зеленый, в одежде Повешенного могут нести в себе некое значение, а могут не нести, поскольку единого цветового решения у этого аркана на разных колодах не наблюдается.
Конкретно оперативно, чтобы понять, в чем у человека (или у себя самого) "темная ночь", так и надо спрашивать: где затык? Где ситуация словно бы встала на паузу, напряжение растет, но никак не разрешается, поскольку ни один из известных и уже испробованных методов, будучи применен в точности, как раньше, результата не дает, и это воспринимается как пытка? Обычно это даже не надо искать - это крайне болезненная область, которая стягивает на себя все внимание человека, и он совершенно не может попуститься на этот счет, поскольку каждое следующее действие ухудшает его ситуацию до очередного предела, и если он упорствует, то проваливается всё ниже и ниже по шкале желания вообще жить. Просто забыть о ситуации и отложить, не решая, не получится: поток жизни по инерции будет продолжать приносить необходимые указующие события, ибо оседлавший тигра спешиться не может, колесо превращений должно крутиться, а огонь под ним должен гореть и очищать от "я", "мне", "мое" и т.д. Как только правильный угол зрения на проблему найден (а мы знаем, что проблема никогда не решается на том уровне, где возникла) и осмыслен, правильное действие сделано, то напряжение разрешается. Повешенный более точечен и конкретен, чем Смерть, но в целом они идут рука об руку.
Повешенный в аспекте жертвы может говорить о переполюсовке человека из положения "что я могу взять" и "почему я никак не могу получить того-то" в положение "а что я могу дать?". Это разворот от эгоизма в излучающую светоносность. Поэтому и положение у него перевернутое, и монеты сыпятся из кармана, и находится он ровно посередине ряда старших Арканов. Эгоизм для души становится невыносим, она прорывает эту скорлупу, эту терпкость в терминологии Бёме.