Когда я учился в семинарии, я совершил ошибку: записался на курс по богословию апостола Павла.
В первый же день мы сидели за большим столом. Это был маленький семинарский класс, где все обсуждают материал лицом к лицу. Профессор, всемирно известный специалист по Павлу, попросил каждого рассказать, зачем он пришёл на этот курс и чего ждёт от занятий.
Когда очередь дошла до меня, я, кажется, шокировал всех.
Кстати, если вы в поиске идей для отпуска или просто следите за хорошими предложениями, у Clubok Travel часто появляются интересные варианты и полезные советы для путешествий.
Telegram: https://t.me/clubok
MAX: https://max.ru/clubok
Сайт: https://clubok.travel
— Я терпеть не могу Павла, — сказал я. — Никто не сделал больше для искажения первоначального послания Иисуса из Назарета, чем Павел. Человек, который даже не встречал Иисуса лично.
— Что ж… понятно, — сказал профессор и поспешно перешёл к следующему студенту.
Парень из бизнес-школы, сидевший рядом со мной, повернулся и слегка кивнул. Позже я узнал, что он был бывшим евангеликом. Его кивок означал примерно: «Да, ты абсолютно прав».
Думаю, в тот день я просто произнёс вслух то, о чём многие предпочитают молчать.
Религия, которую мы называем христианством, — это не религия Иисуса. Это религия Павла.
В этом тексте мы разберём, как Павел собрал богословский каркас, с помощью которого правящие классы позже построили систему, которую сам Иисус вряд ли узнал бы. Религию, из которой убрали её взрывную силу. Религию, достаточно безопасную, чтобы её можно было проповедовать в залах имперской власти.
Кем на самом деле был Павел?
Прежде чем говорить о том, что Павел сделал с посланием Иисуса, стоит понять, кем он вообще был.
Потому что большинство современных христиан представляют себе Павла через фильтр двух тысяч лет церковной традиции и более поздней пропаганды.
Исторический Павел — тот, о котором мы действительно можем что-то знать, — гораздо более странная и интересная фигура, чем приглаженный святой из воскресных проповедей.
На самом деле о Павле мы знаем больше, чем почти о любом другом персонаже раннего христианства: больше, чем о Петре, Иоанне или Иакове, брате Иисуса. Отчасти потому, что его тексты составляют значительную часть Нового Завета.
Он был евреем диаспоры, родился в Тарсе, воспитывался как фарисей и поначалу был яростным преследователем раннего движения последователей Иисуса.
Он был ремесленником — вероятно, делал палатки или работал с кожей. И гордился тем, что зарабатывал своими руками и не брал денег с общин, которые основывал.
Где-то между 32 и 35 годами нашей эры, всего через несколько лет после казни Иисуса римлянами, Павел пережил мощный мистический опыт, который воспринял как встречу с воскресшим Христом.
Кстати, современные исследователи в целом согласны: сам Павел не считал это «переходом в новую религию». Он не перестал быть евреем. Он верил, что Иисус вернётся ещё при его жизни, и считал, что неевреям спасение нужно так же, как и евреям.
Для него это было пророческое призвание. Следующие двадцать пять лет он путешествовал по восточным провинциям Римской империи и основывал небольшие общины, состоявшие в основном из обращённых язычников.
В конце концов его арестовали и, согласно ранней христианской традиции, казнили в Риме при Нероне где-то в начале 60-х годов I века.
Вот такого Павла мы можем реконструировать.
И реконструируем мы его почти полностью по его собственным письмам. Точнее — по семи письмам.
Потому что вот первый факт, который должен заставить любого думающего христианина насторожиться: из тринадцати посланий, приписываемых Павлу в Новом Завете, исследователи уверенно считают подлинными только семь. Остальные шесть — позднейшие подделки.
То есть после смерти Павла кто-то, один человек или группа людей, сел, написал письма и поставил под ними имя Павла, чтобы придать им авторитет, которого у них иначе не было бы.
И это важно.
Потому что именно в этих подложных письмах находится многое из самого неприятного: наставления жёнам подчиняться мужьям, рабам — повиноваться господам, женщинам — молчать и не учить.
Это не Павел.
Это кто-то, кто использует имя Павла, чтобы освятить существующий порядок.
Мы ещё вернёмся к этому.
Но вы можете спросить: а как же Деяния апостолов?
Скажем мягко: Деяния — это не история в современном смысле. Этот текст был написан через тридцать-пятьдесят лет после смерти Павла. Это богословское повествование со своей повесткой.
И эта повестка включала несколько задач: сгладить острые конфликты между Павлом и первоначальными апостолами в Иерусалиме, представить раннюю церковь как большую счастливую семью и перенести вину за гонения на христиан с римлян на «иудеев».
Когда Деяния и собственные письма Павла противоречат друг другу, а это случается часто, исследователи обычно доверяют письмам Павла.
Что Павел сделал с Иисусом
И вот здесь начинается самое интересное. И именно здесь у меня заканчивается терпение.
В сохранившихся подлинных текстах Павел почти не проявляет интереса к тому, что Иисус на самом деле говорил и делал.
В семи настоящих письмах Павла вы почти не найдёте учений Иисуса, его цитат или описаний его поступков. Павел пишет тысячи слов об Иисусе и каким-то образом почти никогда не упоминает, чему Иисус реально учил.
Его интересует другое.
Очень конкретный набор утверждений:
Христос умер за наши грехи.
Он был погребён.
Он воскрес из мёртвых.
Вера в его смерть и воскресение делает человека правым перед Богом.
Вот Евангелие по Павлу.
И если присмотреться, в нём есть странная вещь: можно поверить во всё, что Павел говорит об Иисусе, и при этом так и не понять, за что сам Иисус выступал.
Реальный Иисус, исторический Иисус, проповедовал не столько религию, сколько нечто куда более похожее на революцию.
Он говорил, что Царство Божье вот-вот наступит. Царство, где голодные будут накормлены, долги будут прощены, богатые станут бедными, а власть имущие будут низвергнуты.
И вход в это царство зависел не от того, во что ты веришь, а от того, как ты живёшь.
Римляне, надо отдать им должное, хорошо чувствовали политические угрозы. Они прекрасно поняли, что делает Иисус, когда прибили его к кресту.
Павел же проповедовал религию об Иисусе.
Точнее — о космическом значении его смерти и воскресения. О том, как вера в эту смерть и воскресение примиряет человека с Богом.
Как однажды сказал богослов Говард Тёрман, религия Иисуса превратилась в религию об Иисусе.
И переход от первого ко второму почти полностью связан с Павлом.
Справедливости ради
Я не хочу изображать Павла абсолютным злодеем.
Исторический Павел, если судить по его письмам, был человеком страстным, напряжённым, иногда добрым, часто невыносимым и глубоко убеждённым, что ему поручена божественная миссия.
Иногда и меня описывают примерно так же, только без божественной миссии, так что в каком-то смысле я его понимаю.
В Павле есть и то, что достойно уважения. Он был радикальным эгалитаристом для своего времени. Он действительно ценил женщин и сотрудничал с ними, хотя тогда это было далеко не безопасной позицией.
И вообще, есть множество людей, с которыми я богословски не согласен, а некоторых даже счёл бы слегка безумными, но всё равно уважаю.
Павел, знай я его лично, скорее всего попал бы именно в эту категорию.
Потому что правда в том, что идеи Павла были лишь одним из множества голосов после смерти Иисуса. Существовали десятки ранних групп с очень разными, а порой и откровенно странными представлениями о том, что означали жизнь, смерть и предполагаемое воскресение Иисуса.
Павел был лишь одним голосом в этом хоре.
Он не полностью заслуживает всей плохой репутации, которую получил.
Его глупые идеи были просто глупыми идеями. Да, у них были сторонники, но в них самих не было ничего такого, что гарантировало бы им победу.
И вот это как раз то, что часто упускают либералы: эти идеи победили только потому, что богатые и влиятельные люди поняли, насколько полезным может быть его богословие. А потом превратили несогласие с ним в оружие.
Как Павел стал «Павлом»
Этот процесс начался почти сразу.
Уже через поколение после смерти Павла кто-то или какая-то группа людей начали писать письма от его имени, в которых откатывали назад многие радикальные элементы его настоящих посланий.
Настоящий Павел писал, что «во Христе нет ни иудея, ни грека, ни раба, ни свободного, ни мужского пола, ни женского».
Поддельный Павел писал домашние кодексы, где жёнам велели подчиняться мужьям, а рабам — повиноваться господам.
Настоящий Павел работал вместе с женщинами-лидерами в своих общинах и приветствовал их по именам в письмах.
Поддельный Павел писал, что женщины должны молчать в церквях и не имеют права учить или иметь власть над мужчинами.
Настоящего Павла убила Римская империя.
Поддельный Павел говорил христианам подчиняться властям, потому что всякая власть установлена Богом.
Одно имя. Противоположное послание.
И большую часть христианской истории почти никто не умел отличить одно от другого.
Ко II веку Павел стал настолько важной фигурой в христианском воображении, что главный спор шёл уже не о том, нужен ли Павел, а о том, кто имеет право его присвоить.
Например, был человек по имени Маркион.
Он довёл павловское противопоставление закона и благодати до такого антисемитского предела, что стал утверждать: существует два разных Бога. Гневный и законнический Бог Ветхого Завета — и любящий Бог Иисуса и Павла.
Маркион создал первый христианский канон, который состоял всего из одного отредактированного Евангелия и десяти писем Павла.
Протоортодоксальная церковь ответила тем, что перехватила Павла себе. Она включила в канон подложные пастырские послания, чтобы получить более консервативного, иерархического Павла, удобного для церковного строительства.
Так постепенно формировалась богословская структура, которая позже станет католическим христианством.
Через пару столетий Августин пойдёт ещё дальше.
Он прочитает отрывок из Послания к Римлянам, переживёт обращение и посвятит остаток жизни построению богословской системы, которая возьмёт самые тревожные и мучительные павловские рассуждения о грехе, плоти и благодати — и превратит их в учение о первородном грехе.
То есть в безумную и токсичную идею о том, что каждый человек рождается уже виновным, уже проклятым, уже нуждающимся в церковных таинствах, чтобы спастись.
Павел Августина доминировал в западном христианстве тысячу лет.
И обратите внимание, в чём этот Павел был особенно хорош: он был чрезвычайно заинтересован состоянием вашей души и почти совершенно не интересовался состоянием империи.
Он мог заставить вас чувствовать ужасную вину за собственные сексуальные желания — и при этом совершенно спокойно принимать угнетающий римский социальный порядок.
Потом пришёл Мартин Лютер.
Он тоже пережил внутренний переворот, читая Послание к Римлянам, и поставил павловское учение об оправдании благодатью через веру в самый центр протестантского богословия.
Лютер настолько любил Павла, что открыто говорил: письма Павла нужно «намного, намного предпочитать» трём из четырёх Евангелий.
То есть тем самым Евангелиям, где содержится большая часть того, что Иисус реально говорил и делал.
Павел Лютера стал Павлом для сотен миллионов протестантов.
И этот Павел, как и Павел Августина до него, прекрасно умел заставлять христиан переживать о своём индивидуальном положении перед Богом — и совершенно молчать о том, имеет ли экономический и политический порядок вокруг них хоть какое-то сходство с Царством, которое проповедовал Иисус.
К тому времени, когда мы доходим до современного американского христианства, Павел уже настолько глубоко вплетён в защиту существующего порядка, что большинство христиан этого даже не видит.
Павла цитируют, чтобы заставить женщин молчать.
Павла цитируют, чтобы сказать таким геям, как я, что мы отправимся в ад.
Павел — точнее, «Павел» как культурная конструкция, созданная за две тысячи лет интерпретаций правящего класса из подлинных писем, подделок, Августина, Лютера и всех промежуточных фигур, — стал универсальным инструментом для сохранения статус-кво.
Богатства.
Власти.
Расизма.
Гетеронормативности.
Патриархата.
Павел построил каркас.
Правящий класс построил тюрьму.
Как работает культурная гегемония
То, что богатые и влиятельные сделали с Павлом, — удивительно наглядный пример того, как правящий класс удерживает людей в подчинении.
У этого есть название. Его дал итальянский марксист Антонио Грамши, который последние годы жизни провёл в фашистской тюрьме, пытаясь понять, почему рабочий класс так редко восстаёт, даже когда восстание очевидно в его интересах.
Его ответ назывался «культурная гегемония».
Смысл в том, что правящие классы удерживают власть не только и не столько силой. Они удерживают её, формируя саму культуру.
Они определяют, что считается «здравым смыслом».
Они делают существующий порядок настолько естественным, неизбежным и даже священным, что большинство людей просто не может представить себе ничего другого.
Не нужны солдаты, чтобы подавлять крестьян, если вы можете убедить крестьян, что их страдания — это воля Божья, а награда ждёт их на небесах.
То, чем стало христианство, то, что было построено на павловском каркасе, — один из самых успешных гегемонических проектов в истории человечества.
Иисус из Назарета проповедовал полную революцию.
Не метафорическую.
Не только духовную.
А реальное переворачивание экономического и политического порядка.
Это послание было и остаётся прямой угрозой империи, богатству и капитализму: от Римской империи до американского империализма, от Понтия Пилата до Дональда Трампа.
И правящий класс понял: самый эффективный способ нейтрализовать это послание — не бороться с ним.
А присвоить его.
Испортить.
Канонизировать.
Проповедовать с кафедр, оплаченных теми самыми людьми, которым оно должно было угрожать.
Вот что случилось с Иисусом.
Павел дал им сырьё, в основном случайно. А сильные мира сего сделали всё остальное.
Они взяли радикального палестинско-иудейского пророка из рабочего класса и превратили его в космическую жертву, чьё главное требование к вам — верить правильные вещи о нём и никогда не ставить под вопрос существующий порядок.
Революцию похоронили под богословием.
Угрозу похоронили под символом веры.
А каркас, который построил Павел, превратили в тюрьму, внутри которой сейчас живут два миллиарда человек, даже не замечая стен.
Но пророк из Назарета — и его радикальное послание — всё ещё там, под этим слоем.
И наш долг перед Иисусом и перед другими людьми — откопать его обратно.
Вернуть религию Иисуса из-под двух тысяч лет религии об Иисусе.
Вам не обязательно верить, что Иисус был Богом, чтобы признать: Иисус был прав.
Вам не обязательно принимать богословие Павла, чтобы серьёзно отнестись к тому, что Иисус говорил о деньгах, власти и людях, которых общество выбрасывает за борт.
Исторический Иисус стоит сам по себе, без всего этого каркаса.
И без него он гораздо опаснее.
Так что нет, я всё ещё терпеть не могу Павла.
Сейчас я сказал бы это даже громче, чем тогда, в семинарии.
Но более глубокая проблема на самом деле никогда не была только в Павле.
Проблема в том, что правящий класс сделал с Павлом.
И в том, что нас приучили этого не замечать.
Остался только один вопрос:
мы продолжим слушать тех, кто похоронил Иисуса,
или наконец начнём слушать самого Иисуса?
Будем рады если вы подпишитесь на наш телеграм канал