Российская экономика, по словам депутата Государственной Думы, доктора экономических наук Михаила Делягина, превратилась в полигон для отработки техник, выгодных не стране, а банковской олигархии.
«Мы говорим о расширении неэнергетического экспорта в Индию, — говорит Делягин. — Но даже если мы получим рупии за нефть или газ, обменять их практически невозможно. Индия разрешает вывод капитала, но берёт 20% налога. Торговля сразу теряет смысл».
По его словам, крупные игроки давно научились обходить ограничения — через ОАЭ, через фиктивные торговые цепочки. Но для обычного экспортера возврат средств превращается в квест: чтобы вывести деньги, надо купить что-то в Индии, а потом — везти товар за тысячи километров через сложнейшую географию.
Но даже если бы логистика не была проблемой, возник бы другой вопрос: что вообще продавать?
«Производство в России уничтожается, — констатирует Делягин. — Был случай: белорусский производитель тракторов пытался наладить выпуск в России. Год бегал по министерствам, получал заверения в поддержке, заполнял бумаги — и уехал в Индию. Там наладил производство и стал поставлять тракторы уже в Россию. Могли бы делать здесь, но производство никому не нужно. Нужны только отчёты».
Он подчёркивает: даже в военно-промышленном комплексе — якобы единственном растущем секторе — царит абсурд.
«Говорят, если рентабельность выше 12%, придут из прокуратуры. Другие возражают: “Можно и 25%”. Но на деле расходы просто не учитываются, и реальная прибыль — 2–3%. Такая “эффективность” — результат либерального управления».
Делягин категорически называет министра экономразвития Орешкина, как и всю команду экономического блока, либералами — «не в смысле идеологии, а в смысле службы финансовым структурам».
«Либерал — это человек, который работает на финансовую прокуратуру Запада, — утверждает он. — Его задача — вывод капитала и разрушение национальной экономики. В Индии, напротив, защищают свою экономику. У нас — наоборот».
Особое возмущение вызывает политика внешних займов.
«Мы выдаём миллиарды кредитов дружественным странам — Бангладеш, Египту, даже Индии, третьей экономике мира! — говорит экономист. — При этом знаем, что они не вернут. Китай, выдавая кредит, требует порт или долю в инфраструктуре. Запад — контроль над политикой. А мы? Мы просто списываем. К 2011 году списали 152 миллиарда долларов».
Он задаёт риторический, но болезненный вопрос: «Зачем нищим странам давать деньги, если взамен мы получаем только мигрантов, не имеющих никакой связи с Россией?»
Особую критику Делягин направляет на Минфин.
«На счетах федерального бюджета лежат 5,2 триллиона рублей, а то и больше. Но вместо того чтобы использовать их для финансирования экономики, Минфин размещает их в банках — под минимальные ставки для себя и с прибылью для банков. Это чистой воды перекачка бюджетных средств в частный сектор».
По его словам, сброс валюты из ФНБ — не вынужденная мера, а следствие иррациональной политики.
«Потери бюджета от переукреплённого рубля — 3,5 триллиона рублей, — напоминает он. — Это втрое больше, чем расходы на повышение пенсий. А укрепление рубля — иллюзия: курс формируется не на рынке, а по телефону в крупнейших банках. Спреды в 30 рублей — это не волатильность, это монопольный произвол».
Делягин убеждён: проблема больше не экономическая, а уголовная.
«Когда деньги, предназначенные для общественных нужд, направляются на обогащение банков, это не ошибка — это преступление. Но в стране, где “Единая Россия — это вся страна”, такие схемы становятся нормой».
Он резюмирует горькой иронией:
«Банк России всерьёз объясняет, что нельзя делать кредит дешёвым — иначе вырастет конкуренция. Это уже не экономика. Это — развлечение больного мозга».