У одной женщины была мама. Вот такое простое начало. Мама с тяжелым характером, токсичная, как модно было говорить.
Маме было за шестьдесят. Дочери - тридцать семь. Дочь давно жила отдельно, в своей маленькой уютной квартире. Выплачивала кредит, работала, личную жизнь не могла устроить. Не получалось. А как получится с такой мамой? Столько ошибок в воспитании было допущено, столько нарушений границ и обесценивания. Грубость случалась и непонимание. Вина мамы очевидна!
Мама осталась жить в старой квартире. Даже не квартира это была, две комнаты в общежитии. Ей давным-давно на заводе дали, потом приватизировали. Две хорошие маленькие комнаты. Немного обветшавшие, мама не хотела особо ремонт делать, мебель менять. Да и не на что.
Все было как встарь. Чисто, но вот так.
И мама приходила к дочери. Что еще на пенсии делать-то? Приходила и портила жизнь своей дочери родной ворчанием, замечаниями... Расспрашивала про личную жизнь. Когда выйдешь замуж? И тут же говорила, что никто не возьмет неряху, например. Ну, пересказывать смысла нет то, что говорит немолодой токсичный человек. Который не хочет и не может измениться.
В холодильник залезала, в кастрюли, перекладывала вещи в шкафу. Оставалась на ночь иногда. И мешала спать храпом. Квартира однокомнатная была. И рассказывала, повторяясь, одни и те же неинтересные истории из своей жизни, как выжившая из ума Шахерезада. Кто что сказал, кто что сделал, кто на ком женился, кто попал за решетку... И не давала выспаться.
И дочь еле терпела эти визиты. И ссорилась с мамой. Но потом все происходило точно так же. Унылая тысяча и одна ночь... И дочь читала книги о том, как сепарироваться от родителя. Как поставить на место зарвавшегося токсичного человека. Как научиться отказывать. И не реагировать. Как перестать быть ребенком, стать взрослым человеком.
И обсуждала ситуацию, конечно. И ей советовали то, что написано в книгах. Надо разорвать этот порочный круг. Сменить замки. Заблокировать маму. И начать свою собственную жизнь. Вся проблема в этих отношениях. Вот причина одиночества, неудовлетворенности жизнью, вообще всего плохого.
И однажды дочь набралась духу и маму выставила за дверь. "Иди к себе домой. Не приходи сюда больше никогда! Хватит!". Вот так сказала веско и резко. После очередного выговора и обидных слов. Обоюдных обидных слов.
Мама опешила сначала. Пыталась ругаться, но дочь молчала, скрестив руки на груди. И мама пошла в прихожую, натянула пальто, взяла свою старую большую сумку, шапку свою страшную напялила. И ушла, бормоча обидное. И обиженное. Она была ошарашена изгнанием. Но ушла.
И дочь победно повернула ключ в замке. Надо сменить. У мамы ключи есть. Она же приходит цветы полить, когда дочь уезжает в отпуск. Проверить квартиру. Надо сменить замки и зажить свободно и счастливо. Главная причина устранена...
Дочь хотела ощутить освобождение. Легкость. Но не получалось почему-то. Она подошла к окну и посмотрела на улицу.
Светил фонарь золотым светом. Снег летел, летел в свете фонаря. Золотой снег летит, а лежит белый... И улица была засыпана снегом. А по дорожке шла мама. Маленькая такая, - с пятого этажа казалась совсем маленькой, как девочка. Сгорбленная, - от холода, наверное. А может, плачет? И пальто уже все в снегу. И мама идет, покидает пятно света от фонаря, уходит в темноту. Совсем одна.
И женщина вспомнила, как из окна в детстве смотрела, ждала маму. Так плохо было без нее. И из темноты появлялась мама, это было похоже на чудо. Если долго ждать, обязательно появлялась. Шла с работы домой, спешила. Муж ее рано ушел из жизни, они вдвоем жили, мама и дочь.
Девочка была совсем одна. Но когда смотрела в окно, - становилось лучше. Ожидание - это уже не одиночество. Когда ждешь, ты не одинок.
…И мама приходила, приносила в сумке булочку из заводской столовой. И снимала заснеженное пальто, и обнимала свою дочку. И ворчала одновременно, что игрушки разбросаны, карандаши валяются. И разогревала суп, - и жизнь снова начиналась. Хорошая жизнь. С мамой.
Играли, гуляли, костюм на новый год, игрушки, поездка на море, уроки, выглаженное платье, новые туфельки, слезы мамы на утреннике, потом - на выпускном. Поцелуй перед сном. Платок, с которым спала в детстве, он мамой пах. А мама работала во вторую смену. И квартиру тоже мама помогла купить. Отдала все сбережения. Женщина вдруг вспомнила об этом.
Вспомнила и мамины рассказы о мамином детстве. Как жили бедно, как на плитке варили суп на неделю, как чулки штопали, как отец ушел к другой. Про садик-пятидневку, когда домой забирали на выходные. Как сиротой осталась в семнадцать лет и пошла работать. Мама детство не особо вспоминала. Мало хорошего. А женщина почему-то вспомнила вдруг…
Ах, да неважно, что женщина вспомнила. Много всего. Можно за минуту вспомнить так много... А теперь мама уходит. Она все дальше и дальше. И женщина рванула створку окна. И закричала, как в детстве: "Мама! Мама!"...
И мама обернулась. Услышала. И встала под снегом. И так стояла, пока дочь, кое-как одевшись, не выскочила из дома и не подбежала к ней. И все кричала: "Мама! Мама!", - как трехлетняя. Вот такая зависимость, значит. И не удалось сепарироваться.
Дочь с разбегу обняла маму, которая походила на жалкого снеговика. Так ее снегом замело. И они пошли домой. К дочери. Хотя счастье освобождения было так близко! Надо было просто не смотреть в окно. А применить отвлекающее упражнение и на листочке написать цель. И свои чувства.
А что их писать-то? Чувства чувствуют иногда, а не пишут. И объяснить их трудно, даже невозможно - иногда. Потому что это своя мама, а не из книжки. И своя боль, а не из умной статьи. А это другое. Совсем другое... И маму не изменить. Она вот такая. Как не превратить кошку в собачку, а луну - в солнце.
И они шли к дому, прижавшись друг к другу, сквозь метель, - им светил фонарь. И мама всхлипывала. И у дочери лицо было мокрым от тающего снега. Так и дошли. И сидели на диване потом, смотрели старый забытый фильм. И было тепло. Хотя это было неправильно. Но кто знает, как именно правильно? Если речь о своем родном человеке? И ты видишь, как он уходит в темноту, такой маленький и жалкий. Никому не нужный. Такой родной, невыносимый и родной…
Как, возможно, и ты не идеал? И ты тоже не особо кому-то нужен по-настоящему? Прогонишь того, кому нужен. Но другого не найдешь, если за всю жизнь не смог найти?
Не так уж много людей, которым мы нужны, вот что я вам скажу. И не всегда это прекрасные и идеальные люди. Добавлю. Это честно.
А через год мама все-таки ушла. Насовсем. Сама. Туда, куда мы все уходим в свое время. Сердце остановилось, как старые часы.
И дочь освободилась от навязчивого контроля. От храпа два раза в неделю. От ворчания и попреков. От однообразных рассказов про неинтересное. От расспросов про личное. От объятий и поцелуев. От неумелой нежности и вечной преданности. От тепла и любви.
Иногда все это перемешано, слеплено, как пластилин, и совершенно невозможно отделить одно от другого. Но тепла и света больше. И все это - любовь... И мама.
И дочь стояла у окна, когда приехала с прощания. И смотрела на желтый свет фонаря и на золотой летящий снег. И никого не было. И дома никто не мешал. И по дорожке не шел. Хотя на миг показалось! И дочь рванула створку окна, хотела закричать: "Мама!"... Но это просто показалось..
И все это неправильно. И мама вела себя неправильно. И дочь. Наверное. И надо было не так. Надо было настоять на своем, - пусть уходит. И жить своей жизнью. Но люди не вечны. И все истории разные, все сказки разные. И отношения разные. И любовь разная. Все истории разные, и в книжках, и в жизни.
И светит фонарь, и летит снег, и длится зима. И обвинить близкого в своих неудачах так легко. Но не всегда это честно. И после того, как уйдет близкий, надоевший, сложный, тяжелый, невыносимый иногда, - винить уже некого. И осталась любовь, раскаяние, сожаление, глубокая печаль. Но их, говорят, тоже можно «проработать». Я не уверена в этом. Потеря близкого оставляет пустоту, дыру в сердце, которую ничем не заполнить. Не залатать…
Сама жизнь нас сепарирует с теми, кого мы любим. И на кого мы так сердимся иногда... Разделяет навеки. И мы стоим у окна или на берегу, смотрим во тьму, в которой исчез наш любимый человек. Тот, кто был так виноват перед нами...
Анна Кирьянова