Все к лучшему. Сам ты найдешь путь или тебя вытолкают на него, - все к лучшему. Так часто бывает. Если. конечно, останешься жив и психически нормален. Как в сказках.
И эта история была как сказка. Мачеха выгнала падчерицу из дома. Отец Маши покинул этот мир, остался его дом хороший и злая мачеха.
Мачеха хотела дом себе оставить. Что совершенно понятно. Очень хороший дом, три окна, ворота резные, крыша рубероидом крыта. И баня еще есть. И огород десять соток, вот как! Зачем мачехе Маша?
И стала мачеха Машу поедом есть, обижать, работой и голодом морить. Оговаривать перед соседями, хотя Маша ни в чем не виновата была. Простовата, - это да. Училась не очень.
И после восьмого класса, - тогда восемь классов было достаточно, - мачеха дала Маше старый чемоданчик с обмылком и запасными трусами, и отправила в город. Втайне надеясь, что там пропадет простоватая девушка. Билет купила на автобус, правда. Что было, то было.
Маша уехала, что еще делать-то? Она же круглая сирота. И в городе по простоте душевной сразу поступила в кулинарное училище. Там с голода не умрешь! Сразу супом покормили, повезло. И коечку дали в общежитии.
А мачеха Варвара ловко все устроила и дом на себя одну записала. И стала жить в страхе, что Маша вернется. И свою долю потребует. Лучше бы пропала навеки, сирота ненужная. О том мачеха шептала на ветер, стоя у ворот оттяпанного дома.
Маше несладко пришлось, конечно. Голодновато. Холодновато. И страшно одной в городе. Но незлобивый нрав и любовь к труду очень помогли. Маше после деревни учеба казалась отдыхом. Не надо за свиньями ходить, корову доить и кормить, дрова рубить, печку топить, огород полоть, поливать...
Расцвела Маша. И потом нашла работу в хорошем кафе. И еще учиться пошла. Много всего было, прошло тридцать с лишним лет. Уже внуки бегают. Уже муж стал седой. Да и Маша поседела, статная дама, владелица ресторана, вот так!
Хорошего ресторана. Вместе с мужем открыли. И неплохо зарабатывали. Даже хорошо.
Маша старалась не вспоминать прошлое. Нечего вспоминать особо; крики да побои. Но дом вспоминала. Все же детство ее прошло там. Деревню добром вспоминала, хотя никто ей не помог и не защитил. Но потянуло вдруг. Попросила мужа поехать. Посмотреть, что да как. На дом взглянуть, из которого ее выгнали когда-то...
И приехали. Не так и далеко, километров триста. Маша вышла из новой машины, вдохнула свежий воздух, взглянула на дом: а то не дом. Избушка. Жалкое строение. Три окошка, крыша подлатана, дрова лежат у ворот. Маленькое все такое. Жалкое. Убогое. Ей не тот дом вспоминался. Казался большим, красивым...
И сидит у дороги старая старушка. Тоже маленькая. Продает лук и огурцы. Маленький грязный лук, кривые огурцы... Это же мачеха машина! Состарилась. Стала маленькая. А вспоминалась большой, страшной...
Все в том же доме живет. И пусть живет, не жалко. И к чему все это было? К чему выгоняла и обижала? Зачем поедом ела? Зачем вытолкала взашей?
А на счастье. Маша сама не уехала бы, наверное. Так и жила бы в прислугах или в рабынях. Может, сейчас сидела бы на перевернутом ведре рядом с мачехой да луком бы торговала? И прожила бы всю жизнь в кривом домишке с тремя подслеповатыми окнами, не видела бы жизни?
И Маша купила у старушки задорого ненужные лук и огурцы. Ни к чему они. Но купила. Ничего не сказала. А старушка сказала зло вслед: "Богатые нашлись! Ишь ты!"... Все ей жаль было, что проторговалась. Надо было вдвое запросить. Об этом только и жалела...
Ну, пусть забирают, коли так. Иногда выхода нет. И приходится уходить. Но кто знает, что стало бы с нами, если бы мы не ушли? Если бы нас не прогнали? Вот об этом надо подумать. Иногда самое лучшее и спасительное - уйти. А потом вернуться, увидеть, что ушли правильно. И уйти еще раз. Навсегда.
Анна Кирьянова