Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Добрые женщины сочувствуют поэтам и встают в шесть утра

Знаете, одна женщина вставала в шесть утра. В любую погоду, в любом настроении и состоянии. Ей надо было приготовить нехитрый завтрак, собрать одного ребёнка в школу, второго - в садик. Покормить старенькую маму. Потом отвести детей, потом влезть в переполненный трамвай. И ехать на работу. Там до вечера надо было проверять документы. Ошибки недопустимы. Терпеть придирки начальства. И трудиться хорошо. До вечера. Зимой она приезжала в темноте на работу, в темноте уходила. Надо забрать младшего из садика. Старшего с продлёнки. И успеть отстоять очередь в магазине, чтобы купить продукты. Иногда часа два-три надо было стоять в очереди. Раз в год был отпуск - три недели. Потом дети подросли. Мама умерла. Но по-прежнему женщина вставала рано. В половине седьмого теперь. Царская роскошь - полчаса дополнительного отдыха! И очередей не стало. Тоже хорошо. И так - тридцать с лишним лет. А потом пенсия. И в зеркале - постаревшее лицо… И, знаете, ей в голову не приходило отдать детей в приют.

Знаете, одна женщина вставала в шесть утра. В любую погоду, в любом настроении и состоянии. Ей надо было приготовить нехитрый завтрак, собрать одного ребёнка в школу, второго - в садик. Покормить старенькую маму. Потом отвести детей, потом влезть в переполненный трамвай. И ехать на работу.

Там до вечера надо было проверять документы. Ошибки недопустимы. Терпеть придирки начальства. И трудиться хорошо. До вечера. Зимой она приезжала в темноте на работу, в темноте уходила.

Надо забрать младшего из садика. Старшего с продлёнки. И успеть отстоять очередь в магазине, чтобы купить продукты. Иногда часа два-три надо было стоять в очереди.

Раз в год был отпуск - три недели. Потом дети подросли. Мама умерла. Но по-прежнему женщина вставала рано. В половине седьмого теперь. Царская роскошь - полчаса дополнительного отдыха! И очередей не стало. Тоже хорошо.

И так - тридцать с лишним лет. А потом пенсия. И в зеркале - постаревшее лицо…

И, знаете, ей в голову не приходило отдать детей в приют. Или маму туда отправить. Или начать писать просительные письма богатым соседям и знакомым; мол, скиньтесь мне на содержание. И лакать вино до утра в ресторане. Или бросить работу, - это ей не приходило в голову. Жить-то на что? У неё же не было таланта писать стихи или петь чудным голосом.

Может, и был. Она не проверяла. Ей надо было зарабатывать хлеб насущный, чтобы жить и кормить детей. А потом раз! - и наступила старость. Жизнь прошла.

И эта женщина, доброе сердце! - очень горячо сочувствует трагической судьбе поэтов и писателей. Как им было трудно. Как им приходилось жить за чужой счёт. Переживать ужасы жизни…

Ужас жизни - он у всех разный. И тяготы разные. Но общество держится на тех, кто встаёт без понуканий в шесть утра и кормит детей. И стариков. А потом едет на работу и честно работает.

Без писателей и поэтов можно обойтись, скажу честно. Они нужны. Они создают прекрасное.

Но мир держится на тех, кто выполняет свой долг и тратит свою жизнь на труд и обязанности. Вот их гораздо жальче, как в детстве говорили. Хотя это такие обыденные люди, их миллионы. И они делают жизнь лучше. Своим незаметным самопожертвованием и трудом.

Не всем быть поэтами. Это слишком большая роскошь - не ходить на работу. Даже если на работе писать стихи, например. Но вставать в шесть утра и идти в любую погоду работать - это трагично.

Но будничных трагедий не замечают. И как всегда, жалеют тех, кто громко, поэтично и драматично расписывает свои страдания. Стихи не издали, концерт отменили, гонорары упали. И, представляете, пришлось рассчитать прислугу. А детей в приют устроить…

Но кто поэтичнее опишет свои страдания, тот и получит внимание и сочувствие. Сочувствие и помощь от тех, кто тянет лямку и встаёт в шесть утра, чтобы ехать на работу и кормить детей…

Анна Кирьянова