Обособленный район, ограниченный переулками Дьяченко (ранее Киселевский и Парковый) и Арсеньева (ранее Портовый), улицами Тургенева (ранее Инженерная) и Шевченко (ранее Алексеевская), был всегда очень малонаселенным в силу своих небольших размеров и особенностей рельефа, не позволявшего ему расширяться.
Однако написано про жителей этого района очень много, их быт мы знаем вплоть до мельчайших подробностей.
Особенно это характерно для периода 1928-1958 годов. Дело в том, что именно в это время здесь, по адресу Шевченко, 28 проживали самые известные журналисты и писатели Хабаровска. В поисках тем для своих материалов им зачастую достаточно было высунуться в окно и посмотреть, что происходит в окрестностях.
Сам дом для местной творческой элиты в свое время был очень знаменит, в первую очередь тем, что стал вторым жилым МКД, построенным в городе при советской власти. Четырехэтажку жилтоварищества «Тихоокеанская звезда» возвели в 1928 году в моднейшим стиле конструктивизма, с большими общественными пространствами для совместного быта и досуга при фактически коммунальных квартирах. Здесь впервые в городе использовали новейшую американскую технологию каркасного железобетона.
В конце 50-х годов писателям и журналистам дали более комфортные квартиры в других домах, а этот отдали под конторы, и район из городских новостей практически исчез. Теперь конструктивистская красота здания, которое занимает природоохранная прокуратура, затерялась за деревьями, а сразу после постройки это была городская доминанта, диковинка, на которую приезжали посмотреть со всего города.
Однако, вернемся немного назад. В конце 19 века это был очень престижный район, примыкающий к резиденции генерал-губернатора, военному собранию и музею. Посему участки тут стоили дорого, а дома себе строили люди состоятельные и для города значимые.
Известно, что один из первых жилых домов здесь в конце 19 века соорудила семья Подпах, владельцы одного из первых в городе кинотеатров. Был он полутораэтажным (каменный цоколь, деревянный верх), стоял на углу Арсеньева и Шевченко.
Весной 1900 года этот дом хотели сжечь, причем, судя по обстоятельствам, не конкуренты по кинобизнесу, а просто деклассированные элементы.
- В 2 часа ночи на 15-е мая неизвестными злоумышленниками был произведен поджог дома мещанки Подпах что против музея, (угол Алексеевской и Портового переулка), но стоявший на посту городовой Афанасенко увидел огонь, прибежал, звонком и стуком разбудил живущую в доме семью подполковника генерального штаба Соковнина и хозяев, благодаря чему загоревшийся угол дома своевременно был потушен без вреда для здания, – сообщала газета «Приамурские ведомости».
В результате расследования выяснилось, что злоумышленники предварительно взломали замки у амбаров и съели находившиеся в погребе припасы, взломали два сундука, похитив несколько зимних вещей. Поджог был совершен при помощи вязанки сена, взятой тут же на сеновале.
- Пользуясь случаем, обращаем внимание на Портовый переулок, идущий от фасада музея к мосту на реке Чердымовке по Инженерной улице. Казалось бы, что этот переулок, находясь вблизи музея, публичной библиотеки, городского сада и военного собpaния, должен бы находиться в несравненно лучшем состоянии, нежели теперь. Освещение переулка — один фонарь у дома Подпаха, зажигаемый на частные средства. Алексеевская улица между военным собранием и Портовым переулком, т.е. перед публичной библиотекой и музеем, в ночное время не освещается, между тем тротуар на указанном участке ступенчатый, а у Портового переулка имеется даже полусломанная лесенка, – писала местная пресса.
Вслед за Подпах в этом районе выстроили себе особняки и доходные дома как очень известные личности типа Тифонтая и купчихи Киселевой, так и люди чуть попроще.
Например, проживал здесь городской казначей, дворянин Василий Пашкевич. Был он человеком положительным и уважаемым, но бес однажды попутал и случилась крупная растрата. В итоге нашли его повешенным под мостиком через Чердымовку. По городской легенде, призрак казначея до сих пор ходит ночами по окрестным музеям.
Добавим, что вдова Пашкевича Мария спустя несколько лет повторно вышла замуж за своего соседа мещанина Афанасия Зубенко, чей дом стоял тут же. Кстати, после революции в доме Зубенко несколько лет проживал директор краеведческого музея тот самый Владимир Арсеньев. Хотя, он где только не проживал. Не имея своего жилья, он всю жизнь мотался по съемным квартирам и только в Хабаровске сменил с десяток адресов.
В период с 1924 по 1930-й год все эти дома были конфискованы у собственников и их наследников в пользу горкомхоза, и отданы, в основном, под коммунальные квартиры.
Самым первым, еще до прочного установления советской власти, попал под раздачу Петр Грудинский, чей дом по переулку Арсеньева, 4, постройки 1910 года, один из немногих сохранившихся до сих пор.
Готовый дом Петр Андреевич, который служил в тюремном ведомстве начальником команды на постройке моста через Амур, приобрел в 1915 году.
Однако в 1922-м Грудинский вместе со своим братом были признаны врагами трудового народа с конфискацией всего имущества в собственность Дальневосточной республики. Петр Андреевич отсидел даже пару месяцев в тюрьме, но был освобожден и эмигрировал в Харбин.
В его бывшем особняке сначала размещался уездный инвалидный дом, позднее его переоборудовали под квартиры, потом он стал офисным, а сейчас находится в частной собственности.
Про конфискованный дом Зубенко сохранилась трагикомическая история, которую в подробностях наблюдали журналисты и писатели из своих квартир на Шевченко, 28.
Суть в том, что этот дом изначально отдали жилищному кооперативу «Печатник», однако на него через несколько лет положила глаз милиция, присмотрев под размещение паспортного пункта.
- На углу Портового переулка и Шевченко находится небольшой двухэтажный дом, принадлежащий жакту «Печатник», и заселенный сотрудниками национальных газет (то есть, корейской и китайской, которые выходили тогда в Хабаровске для многочисленного китайского и корейского населения – Прим. ред.) и рабочими-полиграфами (то есть, сотрудниками типографии - Прим. ред.). Облюбовав этот домик под паспортный пункт, краевое управление милиции в лице замначальника тов. Карнатовича, добилось постановления горсовета об этом, не посчитав даже нужным вызвать нашего представителя, и начало энергично выселять жильцов даже без обращения в суд. Мы считаем действия милиции и горсовета незаконными, ни в одном советском законе не говорится о том, что милиция имеет право отбирать дома у рабочих под паспортные пункты. Двоих товарищей уже пытались выселить в подвальное помещение, наполненное водой. Мы требуем вмешательства прокуратуры, – говорилось в коллективном письме членов жилтоварищества «Печатник» летом 1933 года.
Местная пресса активно поддержала соседей и коллег по цеху, выселение удалось остановить, решение горсовета отменить. Но и милиция была не лыком шита, применив в ответ весь арсенал своих средств.
- Товарищ Карнатович, когда ему объявили о решении оставить дом за «Печатником», заявил, что милиция не подчиняется этому постановлению горсовета и произведет выселение жильцов из дома все равно. В качестве доводов он указал на то, что мы домом владеем незаконно и ввели горсовет в заблуждение. А ведь «Печатник» владеет домом с 1929 года, это право подтверждено судом, который произвел выселение из дома посторонних лиц и даже организации. Очевидно, для устрашения рабочих-полиграфов 7 августа в доме милиционеры производили стрельбу по бутылкам, наделав среди жильцов немало переполоха, – писали рабочие в еще одном коллективном письме.
В итоге эта длительная тяжба закончилась к 1935 году полной победой милиции. И есть даже сведения, что в доме в итоге не было паспортного пункта, а были просто квартиры милиционеров.
Всевозможные сообщение о безобразиях в Киселевском и Портовом переулках появлялись в местной прессе регулярно.
- Из Портового переулка открываются красивые виды на Хабаровск и Амур. Однако в самом переулке картина совсем иная. Добрая половина переулка является местом свалки нечистот. Сами жители Портового вместо того, чтобы взяться за поддержание чистоты, выливают помои и выбрасывают мусор прямо на улицу из своих окон и дверей. Деревянные тротуары растащили по дощечкам, а новых не строится. Переулок весь в ухабах и рытвинах, он стал излюбленным пристанищем свиней. Все это происходит в центре города, в переулке, где большое пешеходное движение, который упирается в краевой музей, недалеко от него городской театр (имеется в виду театр музкомедии, который располагался в современной филармонии – Прим. ред.), Дом Красной армии и парк культуры, – сообщала местная пресса в 1935 году.
Заканчивалась корреспонденция риторическим вопросом: «Доколе?».
А вот еще одна зарисовка из местной жизни тех же времен.
- В Киселевском переулке, в глубине двора, окруженный складами и помойными ямами, стоит грязный заброшенный домик. На дверях висит лаконическое объявление: «За детей, не взятых до 4 часов из детсада, сад не отвечает». Это единственный признак, по которому можно догадаться, что здесь детсад. Дети предоставлены сами себе и развлекаются как умеют. Один сидит на заборе, двое на дереве, какой-то смельчак катается на бочке. Сад к зиме не готов – в окнах громадные щели, печка в кухне развалилась, – описывала газета заведение, которое обслуживало водников и милицию.
Суть проблемы была в том, что старая заведующая бросила ремонт на полпути и уехала в отпуск, а новая, не имеющая никакого опыта, полностью потеряла голову и не знала, за что хвататься при таком развале.
Интересный фельетон о местных нравах был опубликован спустя много лет, уже после войны, в 1948 году. Дело было уже не в одном из старых конфискованных домов, а в новом, построенном при советской власти. Судя по всему, это был двухэтажный деревянный дом – то, что мы сейчас называем бараком. Имел он адрес Портовый переулок, 8 и располагался там, где сейчас большой сквер наискось от «Интуриста».
Речь шла о вражде между двумя соседями, инженерами, которая длилась 12 лет, то есть с 1936 года.
- Вот встретились они, подружились, потом поселили их в доме под номером 8 по Портовому переулку. Дом этот построили советские люди в советское время. Сделали его просторным, светлым, с красивой террасой, с мансардой. Может строитель его – печник или плотник – думал тогда между делом: вот поселятся в новом доме хорошие люди, наведут в нем уют и порядок, заживут в нем дружно и весело. Но на этот раз все обернулось по другому, – начинался фельетон «Как поссорились Василий Алексеевич с Петром Осиповичем».
Поругались советские специалисты Василий Молочков и Петр Осипов, конечно, все из-за того же проклятого квартирного вопроса. Дело в том, что второму достались три комнаты, кухня и кладовая (то есть полноценная квартира) а первому – всего одна комната. И когда первый по дружбе попросил второго чуть-чуть потесниться, тот отказался. С этого и началась 12-летняя война. В ход шли всевозможные методы – от писания друг на друга кляуз во всевозможные инстанции, до вытаптывания друг у друга огородов и разбрасывания дров.
- Молочков стучится во все двери – прокуратуру, милицию, райисполком, суд. Высокий, седеющий человек с накрахмаленными манжетами при упоминании имени соседа меняется в лице: «Поймите, я не могу с ним находится под одной крышей». По следам Молочкова идет Осипов, тоже седеющий человек. Когда ему приходилось упоминать Молочкова он даже трясся, – описывала конфликт местная пресса.
При этом разъехаться по разным домам враги не могли, да, похоже уже и не хотели, поскольку тяжба с бывшим другом стала смыслом их жизни.
- За эти годы каждый из них завел специальный архив, в котором аккуратно подшиты бумажки и пронумерованы дела. Они писали и продолжают писать без устали. В дело Осипова и Молочкова втянуто огромное количество организаций. Раз шесть дело слушалось в районном суде, трижды в краевом, дважды в Верховном. Прокурорам сложно посчитать, сколько раз они вмешивались в это дело. Больше десяти раз им занималась милиция. Дважды его разбирал крайисполком. Сколько драгоценного времени затрачено зря. И все бесполезно, тяжба продолжается, – писала местная пресса.
Фельетон заканчивался призывом к «гражданам инженерам» остепениться и найти иное применение своей энергии.
Интуиция подсказывает, что они не остепенились, но чем закончилась война – достоверно неизвестно. Будем надеяться, что до смертоубийства не дошло и граждане инженеры хотя бы уже и совсем седые, благополучно разъехались в новые дома (желательно в разные) в период массовой хрущевской застройки.
С начала 1960-х этот район исчез из фокуса местной прессы в связи с тем, как уже было сказано выше, что журналисты и писатели разъехались в другие места обитания. А уже через несколько лет и сам район неузнаваемо изменился. Начиная примерно с 1967 года начался масштабный снос старых зданий (да и новых, построенных уже при СССР). Это расчищалась площадка под строительство самой большой и комфортабельной в Хабаровске гостиницы, для которой подобрали самое «козырное» в городе место.
В том числе были снесены и упоминавшиеся особняки Подпах с Зубенко, и тот дом, где ссорились Василий Алексеевич с Петром Осиповичем, и еще больше десятка других. В Арсеньевском переулке осталось в итоге всего два старых дома – Тифонтая (Тургенева, 92, он был далеко от стройки и не мешал) и Грудинского (Арсеньева, 4, видимо, его оригинальный внешний вид сочли приемлемым для демонстрации будущим заграничным туристам). Оба нежилые. В первом был детсад, во втором какие-то конторы. Таким образом вопрос свинства местного населения в переулке решился раз и навсегда.
Что касается самого «Интуриста», то проект здания разработал новосибирский архитектор Амосов, по чертежам которого было построено несколько гостиниц в Советском Союзе. Работы начались в 1967 году, в 1970-м гостиница получила свое первое название — «Хабаровск», однако уже в августе того же года ее по просьбе из Москвы переименовали в «Интурист». 11-этажное здание, из которого открывались шикарные виды, торжественно открыли 7 ноября 1977 года.
Кстати, если кто по молодости не знает, то «Интурист» — это первый и по сути единственный международный туроператор СССР, учрежденный в 1929 году. В задачи сотрудников системы «Интурист» входило, чтобы иностранные визитеры получили как можно более положительные впечатления от пребывания в СССР, не увидев при этом ничего лишнего, и чтобы контакты между иностранцами и советскими гражданами проходили максимально подконтрольно.
В общем, новый отель предназначался в основном для размещения групп иностранных туристов (у нас в годы советской власти это в большинстве были японцы) и поэтому оборудовали его по последнему слову тогдашней техники и дизайнерской мысли (кстати, фонтаны на территории «Интуриста» изначально входили в систему охлаждения гостиничного оборудования). Обычному советскому гражданину и в обычную-то гостиницу поселиться было сложно без блата и мелких взяток, а уж в эту и подавно.
Именно в «Интуристе» проживали иностранные гости первых двух больших международных мероприятий, состоявшихся в Хабаровске – Тихоокеанского научного конгресса (август-сентябрь 1979 года) и чемпионата мира по хоккею с мячом (февраль 1981-го).
Интересен тот факт, что отгрохав шикарный отель в Арсеньевском переулке, тогдашние власти полностью махнули рукой на соседний Дьяченковский. Он продолжал и продолжает пребывать в фактически первозданном виде, становясь все безлюднее. Все дома (за исключением одного офисного здания) там построены еще при царе, уже много более ста лет назад. При этом их становится все меньше и меньше, поскольку они регулярно сгорают. Так, в 2022 сгорел дотла деревянный двухэтажный дом Лихойдова на Дьяченко, 5 и сильно выгорел деревянный же одноэтажный дом Киселевой на Дьяченко, 7. К счастью, жертв не было, поскольку оба ветхих здания на тот момент уже расселили.
В тех домах, которые еще не сгорели, жить, по словам местных, практически невозможно, особенно на первых этажах - из-за рассыпавшихся в пыль фундаментов, покосившихся стен, постоянной влажности, огромных крыс и тому подобных «прелестей».
Кстати, местные краеведы неоднократно поднимали вопрос, о том, что неплохо бы в переулке Дьяченко сделать музей деревянного зодчества под открытым небом. Это было бы интересно не только постояльцам «Интуриста», но и самим хабаровчанам. Однако дальше разговоров дело не двинулось и все идет к тому, что постепенно остатки «деревяшек» окончательно исчезнут тем или иным способом.
Отметим напоследок, говоря о перспективах, что здесь собираются реализовать необычный проект на стыке Арсеньева и Тургенева, у лестницы.
Хотя проект подается как реконструкция жилого дома на Тургенева, 90, на самом деле речь идет о масштабном новом строительстве по обе стороны тургеневской лестницы. Здесь, по планам, будут, в том числе выставочные залы и торговые площади. Недавно этот проект получил положительное заключение Главгосэкспертизы. Подробнее о нем вы можете почитать здесь.
Напомним, ранее мы рассказывали об улице Кавказской, где при всех властях пытались возвести нечто грандиозное, но строители регулярно сталкивались с непредвиденными сложностями и мало что из задуманного сбылось; о районе 19-й школы, которая с самой постройки известна своими заплесневелыми стенами; об улице Слободской, которая славится самым, пожалуй, бестолковым перекрестком Хабаровска ; о «генеральском квартале» в границах Истомина-Калинина и вообще о всей улице Серышева; о жилом районе ХНПЗ, который построили с другой стороны Джамбула, но потом перенесли на нынешнее место. Об этом, а также о многом другом читайте в разделе «Городские истории».
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Н.Шкулин, Н.Пильгуев, Гродековский музей