Может ли какой-то человек быть идеальным, абсолютно ни в чем непогрешимым? Может, если он давно умер и причислен, допустим, к лику святых. Тогда мы имеем полное право сказать о человеке, что он был образцом поведения, проявлял все самые лучшие человеческие качества и вообще старался всегда быть лучшим в тех обстоятельствах, в которых ему пришлось жить.
Но пока человек жив, назвать его идеальным невозможно. Во-первых, потому, что такова человеческая природа – человек слаб, подвержен влиянию, легко поддается всевозможным искушениям и нуждается в немалой поддержке и ресурсах, чтобы научиться со временем свои слабости достойно преодолевать. Кому-то не хватает элементарных знаний, кто-то слишком импульсивен, кто-то погружен в пучину своих детских травм и с большим трудом идет по жизни, чувствуя, что его то и дело туда засасывает.
Чтобы с ранней юности проживать свою жизнь так, чтобы она была максимально приближенной к идеальной, нужно при рождении иметь идеальные стартовые условия, а такое попросту невозможно, даже если вы – королева Великобритании. Всегда будет что рассказать психотерапевту, как в той поговорке. Ни один эксперимент по воспитанию идеального человека еще в этом мире ни разу не удался, если даже и не обернулся в самом начале своей полной противоположностью.
Оценивать человека и давать ему характеристику мы можем только в движении – только по направлению его жизненной деятельности мы можем видеть, к добру он движется или к злу, усиливают ли градус его поступки в сторону выше нуля или ниже нуля.
Но почему же нам иногда так хочется считать какого-то человека абсолютно непогрешимым, всегда и везде правым? Почему мы так цепляемся за эту иллюзию непогрешимости – вплоть до того, что готовы агрессивно напасть на любого, кто в этой непогрешимости усомнится? Почему нам так дорога эта самая непогрешимость какого-то важного для нас человека?
Думаю, в основе этой веры в чью-то непогрешимость лежит все тот же экзистенциальный страх – страх, что кому-то придет в голову усомниться не только в чьей-то непогрешимости, но и в твоем собственном праве на существование. Дело в том, что человек, считающий кого-то непогрешимым, скорее всего, принимает этого кого-то за образец, выстраивает свое поведение, глядя на поведение этого человека.
Если этот человек не без греха, если его можно упрекнуть или усомниться в правильности его решений и поступков, значит, и твои собственные решения и поступки становятся весьма сомнительными – прежде всего, в твоих собственных глазах. Жить с таким ощущением – очень трудно, и еще тяжелее перестраивать себя и учиться жить не по образцу.
Так нередко бывает, когда выросший ребенок продолжает идеализировать родителей или одного из родителей – ему трудно принять критику в адрес родителя, потому что он действительно считает его образцом и выстраивает свою жизнь, следуя его заветам и наставлениям. Если вы критикуете его родителя, то как бы критикуете и его самого, подвергаете сомнению его право на существование. Но кто вы вообще такой, чтобы так поступать, что вы вообще знаете? И человек набрасывается на вас с агрессией, просто не дав вам опомниться.
Как мы помним, любая подобная беспричинная и внезапная агрессия является следствием травмы. И вот эта травма, возможно, была нанесена чередой родительских манипуляций – например, если они демонстративно наказывали одного ребенка за любую критику, неповиновение или сомнение в собственной правоте на глазах у другого ребенка. Не обязательно физически – а просто, допустим, переставали разговаривать и демонстративно игнорировали ребенка.
Второй ребенок очень хотел быть хорошим и очень боялся подобного наказания, боялся расстроить родителей. И поэтому твердо внушил себе, что родители просто всегда правы, и быть не может по-другому. И стоит кому-то подвергнуть эту правоту сомнению, травма начинает болеть, срабатывает триггер, и эта боль выплескивается наружу агрессией.
Если вы до такой степени верите в чью-то непогрешимость, что готовы напасть на того, кто в ней сомневается – а) проверьте, не внушил ли вам этот человек веру в свою непогрешимость с помощью насилия, и б) подумайте, зачем он это сделал. Признание травмы и того, что в ваш адрес было причинено насилие – это начало выхода из травмы и исцеление от собственной агрессии.