Вести из Афгана
— А слышала, мать…
— Чавой-та.
— Талибы-то — не сосем ведь дикари.
— Чавой-та?
— Когда они взяли Кабул, сразу же выпустили первый закон, что забивать камнями людей будут только по решению суда, слышь.
— Чавой-та!
— О-хо-хо…
— Чавой-та.
— Бедные-бедные афганцы.
— Чавой.
— Как они там с такой властью?
«Тревожный» чёрный чемодан
Блин, пришла повестка из ментовки. На вторник: типа выступить свидетелем. Но я-то их знаю — щас ты свидетель, а завтра — тю-тю. Обвиняемый. Перезвонил, спросил, по какому поводу. Вежливо ответили, что речь идёт о «древней» статье 2012 года, где я описывал разорение беклярбеком Мамаем Рязани. И лицеприятно(!), то есть комплиментарно высказался в пользу золотоордынского хана Тохтамыша. Так и указано в бумаге: «За положительное изображение непримиримых врагов России в преддверии большой государственной даты».
Сказал жене готовить тревожный чёрный чемоданчик, — про который забыл с лихих 90-х.
В хостеле
Ты такой клеишь симпотную деффчонку. Все дела — трали-вали. Ну, не быстро, еесно, дело делается. Но ничего.
Утром ты такой — весь не при делах, с бодуна, небритый — идёшь в туалет. А там — она.
Убирается. Моет-драит. Ну, в общем, горничная она там, в гостишке.
И тебе бы подождать, не позориться перед ней. Но нет. Сил — нету.
И ты выдаёшь. (А музыкант ты ещё тот.) И всё, чё.
Больше ты к ней даже на километр не подходишь.
Ну а чё. Ты бы как поступил?
Подарок
Вот же ж, блин. Жена вакцинировалась и уехала на юга. Мы с пацанами загуляли в пустой квартире. Как в детстве, блин: как в последний раз. Всем по 60 — старым дурням. Допились до того, что в пылу бескрайней «любви к ближнему» купили на рынке симпотного далматинца редкой породы: супруге на днюху.
Через три дня внезапно протрезвел. Жена приезжает послезавтра. Не знаю, что делать. Выгнать «чудище» на улицу — душа не позволяет. Попривык уже.
Молочко опять же… Будет ли благоверная доить «подарок»? Вопрос.
Всем привет, посоны и гёрлз!
Не просто забанили, а — на глушняк забанили. Посему возвращаю рабочие моменты, друзей, контакты, журналы. Я не знаю, на чьей стороне сейчас фейсбук. И не знаю, за что конкретно он меня грохнул. Потому что, собственно, высказываюсь обычно шутливо, пусть и противненько по отношению к…
С другой стороны, наши журналы, где принимаю участие, вовсе не кичливые. Спокойные, искусствоведческие. Те же «Перемены» — или «Камертон». Или «Русская жизнь». Ну, в общем, думаю, с fb как свободной трибуной свободного волеизъявления можно попрощаться.
Но — поскольку тут очень много наработок, полностью уходить отсюда, конечно, рано. Ведь многих без экивоков великих людей я повстречал здеся. Тута. И сам стал если не великой, то — о-о-о-о-о-очень значительной величиной: в мире мемасиков и юмористических картинок о нашей странной непростой жизни. Всем привет!
Главное — на свободе. А то ведь уже и за комменты со́дют. Падлы.
Жизнь «Пи»
— Сыночек, я денежку получила. И заодно зарплату принесли люди добрые: прибавку к пенсии.
— Сколько, мамуля?
— Четыре миллиарда долларов.
— Ой, спасибо, дорогая. До следующего месяца протянем.
— Дай-то бог.
— Сядь отдохни, любимая мамочка.
— Ой, храни Господь. Устала я сегодня.
— Да. Столько работать. Что бы я делал без тебя? Ведь нам на госслужбе, и в Совете Федерации, и в Думе — совсем-совсем нельзя бизнесом заниматься.
— Ох, что бы эти нехристи на Охотном делали без тебя-то, сынушко, солнце моё? Храни Господь. Он милостив… ой-ой-ой, — засыпая.