1992-й… Незнакомый мне страшный серый город — Пермь...
Страшный — потому что я работал по криминалу. Серый — потому что вся Россия была до изнеможения сырая, неухоженная, серая. Впрочем, как и сегодня. Но не суть…
До Перми надо было ехать сутки.
Я закупал на городском рынке видики, телеки, да всё что угодно — крупными партиями, за налик. И местные меня знали. Это было очень важно. Потому что кидалы не спали. Кидалы — кидали. Вывозя с базара потенциальных клиентов куда-то в "никуда" — типа за товаром. И там — раздевали их догола. Если те хотели, конечно, жить. А жить, как правило, — хотели все.
В принципе, я понимал, что меня можно было легко вычислить.
Я приезжал на выходные. Одним и тем же поездом. Но… Вроде как договорился с «большими» рыночными боссами, что работаю по чесноку, лаве плачу без торга, по полному прайсу, и чтоб меня за это — не трогали.
Объяснялась та ценовая политика просто.
Пермь — была столицей бартерных отношений Урала, и туда валом шла японская аппаратура с Запада. За ресурсы, понятно, за ресурсы.
Поэтому — через сутки от Перми: — можно смело умножать ценник вдвое. Прикур по бабкам был — очень солидный.
И вот однажды поехал с одним из рыночных шефов на некую навороченную хату — смотреть товар: холодильники «розенлеф», "хитачи", кучу видаков-«панасоников», аппаратуру «сони», etc.
Чуваков, сидящих в машине спереди, я знал хорошо, посему прыгнул в тачку без особых напряжений. Развалился королём на заднем сиденье.
Добродушный водила дружелюбно дал коньяку из горла́. Я замахнул.
Врубили музон — тогда все балдели от Розенбаума: «На ковре из жёлтых листьев…» — Левой рукой под ковровой накидкой нащупав забытый, видимо, кем-то пистолет. Ради шутки сунув его между ног — вдруг испугаются пацаны, когда я его по-киношному вскину типа хэндэ-хох!
Так получилось, что волыну вскинули — они: «Давай бабки!» — остановившись непонятно где. Где-то между каких-то непонятных деревьев.
Тот, что сидел спереди справа, повернувшись, наставил на меня ствол: «Быстро!» — шёпотом. (Да, деньги были со мной.)
Но я сказал:
— Вы чё, пацаны, они же на вокзале…
Чуваки замешкались:
— Как на вокзале?
— Ну, не поеду же я на рынок с такой капустой.
— Ща посмотрим, — сидевший справа открыл дверь, собираясь выйти. И, видимо, залезть ко мне с нешуточной проверкой.
Я жёстко стукнул водилу стальной ручкой своего (то есть ихнего) пистолета. Резко открыл левую дверь — и выбежал на улицу. Рванул нафиг. Обернувшись — выстрелил. Но выстрела не последовало — ствол был на предохранителе.
Интересно другое…
Когда через неделю я вновь приехал в Пермь за очередным грузом. Эти же пацаны стояли на том же самом месте — на рынке.
Мы поздоровались, обнялись. Сказали друг другу нужные слова. И… — остались, в общем-то, друзьями.
Такое было время.
Такая была музыка:
Современный вариант: