Роман «Звёздочка ещё не звезда» глава 183 часть 14
Татьяна Ширяева после разговора с младшей сестрой, ещё сильнее переживала за племянницу. Ей нужно было срочно поделиться с кем-то переполняющим её волнением.
— Едем срочно к маме моей, — сказала она мужу.
— А, может, сначала домой, а? — робко переспросил Иван. — Есть хочу, сил прям нет. Аж в животе урчит.
— Перебьёшься, — гаркнула она на него, — тут судьба племянницы решается, а тебе лишь бы брюхо набить. Ну что ты за человек, Вань?
Ивану слышать это было обидно, и он возразил:
— Ты думаешь, что я один, что ли, такой? Да все мужики есть хотят и бабы тоже. Брюхо набьёшь и сразу все заботы и неприятности отпадают сами собой. Сразу хочется прилечь и вздремнуть немного. И тебе тоже легче станет, Зай, как брюхо набьёшь! Вот увидишь.
Но Татьяна мужа и слушать не хотела, а твердила своё:
— Не станет мне легче, пока Надюшку не спасу. Да мне даже еда в глотку не полезет. Вот такая я сердобольная: переживаю за всех и сразу. По-другому жить не могу и не буду, — решительно заявила она мужу.
— Так тебя ненадолго хватит, любовь моя! — произнёс Иван, обращаясь к жене нарочито ласково. — Ты же мне живая нужна. Мне же с тобой ещё жить да жить.
Слова мужа подействовали на неё, и она сказала:
— Ладно, уговорил. К маме заедем, а уж она всё равно нас угостит чем-нибудь. Уж что-что, а характер-то я её знаю.
Иван спорить с ней не стал, а лишь подумал:
— Что-то голод мне разум затмил…А ведь и правда, уж кто-кто, а тёща-то завсегда накормит: на то она и тёща. Танька-то моя не в неё пошла.
Они вдвоём подъехали к дому тёщи. Тёща на удивление не выглянула в окно. Татьяна всполошилась:
— Дома, что ли, её нет? И куда её черти унесли, спрашивается?
Она подошла к воротам. Попробовала их открыть, но они оказались закрыты на щеколду изнутри.
— Странно. В огороде, что ли? — в раздумьях произнесла Татьяна. Иван на всякий случай постучал в окно, предположив:
— Может, спит?
— Средь бела дня, что ли?
— А чё ей не спать-то, если спится? Я бы тоже наелся бы да вздремнул часика так на полтора-два.
— Ну, Ванька-а, тебе лишь бы пожрать да поспать. Как будто бы больше у тебя и проблем нет никаких.
— Так правильно: если есть что поесть, а потом ещё и есть куда голову приложить, так это значит, что жизнь удалась!
Он постучал ещё раз в окно, и вскоре показалась тёща. Она спросонья протирала глаза пытаясь понять, кто её разбудил и зачем. Галина открыла створку окна и проворчала:
— Только прилегла, глаза сомкнула и на те, вас черти принесли.
— Не ворчи, мам, — сразу сказала ей Татьяна, — у нас дело не терпящее отлагательств.
— Чего-чего? — переспросила её мать. — Какое э́нто ещё дело?
— Ты ворота-то открой. Что я тут на всю улицу, что ли, орать должна?
— И то правда. Чича́с*, — закрывая створку окна ответила Галина.
— Ну слава Богу, и года не прошло, — смеясь заметила вслух Татьяна.
Перемена настроения у неё менялось резко: ещё минуту назад она могла рыдать как будто бы произошло что неисправимое и вскоре хохотать до упада.
Галина открыла им ворота и сходу спросила:
— Батюшки мои-и…Случилось ли чё ли чё, Танька?
— Ой, мам, лучше и не спрашивай.
Мать пошатнулась и схватилась за сердце, сокрушаясь:
— Господи-и, то одно, то друго-о. Никакого покоя мне на старости лет… — она вздохнула и задала вопрос, — преставился ли чё ли кто?
Дочь сразу одёрнула её:
— Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Пока нет, но в любую минуту, может, Надюшка концы отдать.
— Ещё не ба́ще… — проговорила Галина и оторопела от услышанного. — А чё с ней тако́ приключилось-то?
— Ой, мам, скажу не поверишь.
— Да не тяни ты резину-то, — прикрикнула мать на Татьяну, теряя последнее терпение.
— Пойдём в избу, мам, — Татьяна подхватила её за руку и потянула в дом. — Там ты хоть присядешь, а то боюсь, как бы тебя кондрашка не хватила от моей новости.
Галина уже приготовилась к худшему, и в уме прикинула, что в случае чего, ей придётся оставить старшую внучку домовничать у себя в доме, а самой отпроситься с работы, чтобы проводить в последний путь Надюшку. Считая, что её положат не иначе как к Николашке.
Но зайдя в избу она сама себя успокоила вслух:
— Всё будет хорошо, Галька! Не зря же домовой Егорша на меня во сне уселся. А я его спросить успела: “К добру или к худу?”. А он ответил: “К добру!”
Татьяна на это сразу же отреагировала и с обидой проговорила:
— Ну, мам, ты даёшь. Я вся на нервах, а ты молчишь как партизан. Ну нет, чтобы меня сразу успокоить.
— Чёй-то я не поняла, Таньк? Так чё с Надюшкой-то? Жить-то она будет, али нет?
— Да Прошка наш будто бы с Николашкой в озере в прятки играл, и тот ему сказал, что если Ирка с Юркой не помирятся, то он Надюшку к себе заберёт, потому что ему одному скучно. Вот ведь что делается-то, мам. А я услыхала, и меня сразу всю затрясло. Мы картошку даже не дотя́пали до конца. Рванули к Ирке. На дороге-то нам Юрка попался. Ну мы его остановили, и я всё ему как есть и рассказала. А Юрка-то, ты же сама знаешь, что упёртый как танк. Он же не то, что мой Ваня. Ваньке-то моему цены нет! — протараторила она.
— Ты на божни́чку его сразу посади, раз он у тебя такой золотой, — шутя посоветовала ей мать.
Иван на это ответил тёще:
— Да ладно уж, мне и на диване неплохо сидится, а лежится ещё лучше. Есть что поесть, тёща?
— Да погоди ты, — одёрнула она его, — пусть мне Танька всё расскажет, что дальше-то было.
— А дальше, мы поехали к Ирке. Ребятишек у нашего дома высадили, а сами к ней. Рассказала ей обо всём, а она и слушать меня не стала, чуть со ступенек меня не спустила вместе с Ванькой моим. — Татьяна взглянула на мужа и продолжила: — Ванька соврать не даст. Если мне не веришь, так его спроси. Так что, мам, моя совесть чиста. Рассказала тебе и Ирке всё, а уж помирится она с Юркой или нет, так уж это на её совести будет. Но раз домовой тебя заверил, то значит всё обойдётся. Домовой-то ведь врать не будет. Баба Шура даже об этом говорила.
— Господи-и, и зачем я вас троих родила-а? — заголосила Галина. — Э́нто ж мне никакого тепе́ря покоя-а. За вас троих переживала, а тепе́ря ещё и за внучат. Э́нто ж какие нервы крепкие надо иметь и какое здоровье со всеми вами-и. Батюшки мои-и.
— Не дрейфь, тёща! — подбодрил её зять. — Накормишь меня как следует, и я тебе гарантирую, что точно всё будет хорошо и у Ирки, и у нас с Танькой, и у Любки с Лёвой само собой.
— Ну, Ванька, ты Ванька-а. Что-нибудь да ты сказанёшь. Похлёбку** я давеча сварила. Будешь?
— Ладно, похлёбка, так похлёбка. А, может, выпить у тебя есть? — хлопнул он себя пальцем по шее. — А то нервы шалят.
— Ничё, перебьёшься без выпивки. Ещё только я своих зятьёв не спаивала, — сказала она зятю, а потом взглянув на дочь, сообщила: — Ирка-то с Юркой ко мне сёдня приезжали. Просилась она у меня пожить, будто бы развестись надумала с Юркой. А я не пустила её. Дома-то они между собой, может, помирятся ещё, а у меня-то, если бы она жить осталась, то уж наверняка нет. Отказала я ей в общем. Теперь сердиться она на меня долго будет. Характер-то у неё сама зна́шь какой.
— Это точно, мам! — подтвердила Татьяна. — Не в нас она с тобой пошла: у нас-то с тобой характер ангельский. Уж кто-кто, а мы-то не злопамятные.
Иван еле сдержался, чтобы не прыснуть со смеха.
Пояснение:
чича́с* — сейчас
похлёбка** — суп без мяса, забелённый молоком или сметаной
© 07.10.2022 Елена Халдина, фото автора
Запрещается без разрешения автора цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данной статьи.
Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны
Продолжение глава 183 часть 15 Сам себе брат будет опубликовано 9 октября 2022 в 04:00 по МСК
Предыдущая глава ↓