Несмотря на разговоры о том, что Джо Сатриани может принять участие в проекте, связанном с Van Halen, любители гитары пришли в восторг, когда появилась новость о его сотрудничестве с Сэмми Хагаром. В недавно объявленном туре, получившем название "Best of All Worlds", также примут участие Джейсон Бонэм на барабанах и Майкл Энтони на басу.
В интервью для Ultimate Guitar Сатриани отметил некоторые из самых сложных моментов в исполнении партий Эдди Ван Халена и рассказал, что ему придётся больше практиковаться до начала тура в июле 2024 года.
На вопрос о том, какие из партий Эдди Ван Халена ему показались наиболее сложными, Сатриани ответил следующее: «Я думаю, главное то, что последние пять десятилетий я изо всех сил старался быть самим собой и никого не копировать. Мне повезло, что с конца 1980-х у меня была сольная карьера. Так что у меня была работа, которая заставляла меня быть самим собой настолько, насколько это было возможно. Я старался быть ни на кого не похожим.
Но в конце кон
Несмотря на разговоры о том, что Джо Сатриани может принять участие в проекте, связанном с Van Halen, любители гитары пришли в восторг, когда появилась новость о его сотрудничестве с Сэмми Хагаром. В недавно объявленном туре, получившем название "Best of All Worlds", также примут участие Джейсон Бонэм на барабанах и Майкл Энтони на басу.
В интервью для Ultimate Guitar Сатриани отметил некоторые из самых сложных моментов в исполнении партий Эдди Ван Халена и рассказал, что ему придётся больше практиковаться до начала тура в июле 2024 года.
На вопрос о том, какие из партий Эдди Ван Халена ему показались наиболее сложными, Сатриани ответил следующее:
«Я думаю, главное то, что последние пять десятилетий я изо всех сил старался быть самим собой и никого не копировать. Мне повезло, что с конца 1980-х у меня была сольная карьера. Так что у меня была работа, которая заставляла меня быть самим собой настолько, насколько это было возможно. Я старался быть ни на кого не похожим.
Но в конце концов подобное случается, когда ты веселишься. К примеру, ты на вечеринке, и кто-то говорит: "Ты можешь сыграть эту песню?", и ты понимаешь... Я понятия не имею, как играть эту песню. Я люблю эту песню. Я слушал её миллион раз. Но я не знаю, что этот парень делает. Тогда приходится выучить её.
Ты думаешь: "Ого, это очень странно". Это так неловко. Дело не в партиях, потому что я слышу аккорды и знаю, что это такое, когда слышу. Дело в чувстве ритма. Если ты глубоко погружён в свою музыку, очень трудно выбраться из неё и попытаться правильно подражать кому-то другому.
Если бы вы дали гитару Эдди и сказали: "Эдди, мы хотим, чтобы ты сыграл "Summer Song" нота в ноту". Он бы ответил: "Я так не играю. Это не моё. Я сделаю вот так". Конечно, нам бы понравилось, что бы он это ни сделал. Это было бы прикольно. Но это было бы не совсем то же самое.
Когда я был молод и играл в кавер-группах, я знал, что такое пытаться максимально приблизиться к оригиналу. Мы исполняли песни Led Zeppelin и Black Sabbath, Rolling Stones и тому подобные вещи. Но в конце концов ты понимал: "Я так не играю. Это не моё вибрато".
Если я пойду играть в AC/DC, я ни за что не смогу изобразить вибрато Ангуса. У него своё вибрато. Если вы попытаетесь сыграть партии кого-то вроде Джеффа Бека, у вас не получится — его игра индивидуальна. Можно сыграть ноты и напомнить людям о том, как он играл, но звучать это будет не совсем так.
Если бы мы услышали, как Эрик Клэптон пытается сыграть "Since I've Been Loving You" Led Zeppelin, это ни за что не звучало бы так же. На мой взгляд, это было бы здорово, но звучало бы иначе. Поэтому я сразу же понял, что мне нужно разобраться в песнях. Вот несколько вещей, которые я заметил...
Во-первых, он так играет в такт, что кажется, будто он подгоняет ритм, но на самом деле это не так. Удивительно, как он это делает. Я понял это, когда вернулся назад и прослушал свои вещи в обратном порядке. Я подумал: "О, это же я, играю в слабую долю сколько могу, потому что играю мелодию"
Когда я играю мелодию, я не хочу быть впереди. На самом деле я хочу, чтобы группа играла, а я был позади, как певец. Мне нравится, как Роберт Плант поёт в "Since I've Been Loving You". Он отстаёт — как и в любой хип-хоп-песне, вокал специально идёт с оттягом.
Я работал над этим всю свою жизнь: сидишь себе, сидишь, а потом вдруг начинаешь играть такую песню, как "I'm the One", и тебе приходится быть далеко впереди. Это сложные ощущения, когда каждое нервное окончание в твоём теле говорит: будь позади, но чтобы песня получилась, ты должен выйти вперёд. И это первое, что я заметил в разнице между ощущениями от ритма у Эдди и у меня.
Наши вибрато не сильно отличаются. Но он держит медиатор большим и средним пальцами, поэтому у него указательный палец для тэппинга, а я держу медиатор иначе. Поэтому мне всегда приходится делать что-то по-другому.
В самом начале я стал использовать медиатор для многих восходящих легато, потому что я просто хотел отличаться, и я думал, что у меня будет лучший звук, я смогу делать разные вещи, которые другие гитаристы не делали. Я видел, как эти парни используют свои пальцы, ещё в начале 1970-х, когда Эдди был молодым подростком. Так что другие музыканты делали тэппинг намного раньше.
Но когда моё поколение начало понимать, как делать тэппинг, я увидел, что произошло разделение. Есть люди, которые используют тэппинг для эффекта, для риффа, а есть тэппинг для создания целого музыкального произведения. Эдди делал всё это. Некоторые музыкант делали это для эффектности, как трюк или что-то в этом роде.
Но Эдди сделал всё это. Я был впечатлён тем, насколько масштабным он стал. Всё начиналось довольно просто, с "Eruption", но потом это получило широкое распространение, и он стал более прогрессивным, когда в группу пришёл Сэмми.
Я написал "Midnight", потому что всё время думал: "Чего не делал Эдди и все остальные гитаристы, которые исполняли двуручный тэппинг?" Поэтому я придумал классическую пьесу, где всё дело в тэппинге.
Песня вроде "New Blues", где на ритм-гитаре исполнялся только тэппинг, была на заднем плане и не выделялась.
Так что я попытался пойти разными путями, и, как ни странно, это ещё больше отдалило меня от того, как играл Эдди. Так что это второе, что я бы сказал.
Чувство ритма — это первое. Второе — это его манера исполнения тэппинга — когда он использовал эот приём совершенно противоположно тому, что я заставлял себя делать.
Третье... Опять же, мы говорим о человеке, который просто невероятный виртуоз в нескольких областях. Одна из вещей, которой обладал Эдди, — это крутой свинг, сверхскоростная игра правой рукой. Я помню, как услышал его впервые и подумал: "Мне придётся поработать над этим". Готов поспорить, что мне понадобится три месяца по 45 минут в день, работая с метрономом, чтобы внедрить это в свой арсенал приёмов. Потому что так оно и есть.
Когда готовишься к туру и собираешься исполнять песню, которую не играл 20 лет, ты помнишь её, но думаешь: "Я больше так не делаю", и это кажется странным в физическом плане. Поэтому ты думаешь: "Ладно, у меня есть шесть недель до тура, я буду играть эту вещь по десять раз в день. Я просто продолжу работать, начну медленно и выясню разные способы исполнения, чтобы потом, когда я выйду на сцену, я мог расслабиться и сыграть так, как надо". Поэтому я смотрел на такие песни, как "I'm The One" и "Ice Cream Man", и думал, что в них есть что-то из того быстрого звукоизвлечения, которого сейчас нет в моём арсенале.
Это была ещё одна его особенность, которую я почувствовал: "Я не собираюсь копировать это". Но когда тебя заставляют копировать, ты думаешь: "Чёрт, я должен работать над этим". Так что я работаю над этим.
У меня есть семь месяцев, чтобы поработать над некоторыми из этих вещей, и я буду делать это за кулисами перед концертом G3, когда мне захочется сыграть что-то, что я не собираюсь играть во время шоу. Так что у меня будет возможность подготовиться, и я просто буду сидеть и потихоньку работать над этим". Влиться в работу Эдди было очень увлекательно».