Надя бежала домой, крепко вцепившись в лямки своей сумки. Руки противно ныли от тяжести, но она упрямо шла домой, надеясь, что сегодня будет тихий вечер. Хотя это и была тщетная надежда. Когда в однокомнатной квартире живут пять человек, нельзя было надеяться на спокойный вечер.
Путь её пролегал от ухоженного школьного двора в глубину района. Мимо стройных, светлых новостроек, потом старых улиц с плотной застройкой, а дальше её путь пролегал через старый сквер. За ним начинались старые пятиэтажки, в которых, казалось бы, обитал весь человеческий сброд с их небольшого города. Надя ненавидела свой район, и мечтала уехать учиться в большой город, жить в общежитии, где в одной комнате будет жить с одной соседкой! А в их однушке ютились родители, и бабушка с дедушкой. Бабушка была ходячая, но совсем уже без ума. а дед даже не вставал со своей раскладушки. Мать крутилась на двух работах, пытаясь заработать и вытянуть семью, а отец... Отец работал на заводе, но особо не напрягался, нередко сидел во дворе со своими дружками, и приходил глубокой ночью, пропитывая их маленькую квартиру едким запахом перегара.
Пока Надя была маленькой, она не воспринимала окружающую действительность так остро и болезненно. Но чем старше становилась, тем больше девочка понимала, что она не хочет быть подобно матери, которая пашет как лошадь в тщетных попытках прокормить всех. Или отцу, который не просыхает, и давно забыл, как помогать семье.
У Нади было своё место. В самом углу комнаты, за большим шкафом, стояло старое, продавленное кресло. Ей было на нём неудобно, а в разложенном состоянии её ноги торчали. У неё даже не было собственного стола! Только стол на кухне, в которой вечно кто-то был. Или собственные колени. Забиваясь в свой уголок, и прислушиваясь к пьяной ругани отца и бормотанию бабушки, Надя старательно делала домашнее задания. Она запомнила. как мать когда-то сказала, что нужно учиться, чтобы вырваться отсюда. Вот у неё не получилось - забеременела Надей и всё, жизнь встала. Нет, мать любила дочь, но у неё не было ни сил, ни характера, чтобы хоть как-то изменить свою жизнь. Поэтому Надя даже дружбы ни с кем не водила, и все свои силы бросала на учёбу, мечтая вырваться из этого болота. А это место действительно виделось ей болотом, с вонючими подъездами, обшарпанными домами и мутными людьми, которые словно без всякой цели бродили по улицами их района. Но на самом деле они рыскали в поисках очередной жертвы, в поисках лёгкого заработка и в поисках минутного удовольствия. Надя была своя, и только поэтому её никто не трогал.
Наверное, это можно было посчитать везением.
Но самое страшное начиналось ночью, когда Надя, скрючившись, засыпала под бормотание старого, пузатого телевизора, что стоял в родительской половине. Мать в такие моменты уже давно спала без задних ног, усталая и серая, словно старая черно-белая фотография. Отец и дед обычно тоже уже забывались сном - один старческим, второй алкогольным.
А вот бабушка... Бабушка приходила к Наде. Замирала в проходе, и девушка натягивала простыню как можно выше, и жмурилась, стараясь дышать ровно. Иногда бабушка уходила обратно на свою половину, но чаще всего она рассказывала ей сказки. Громким, скрипучим шёпотом она ведала вроде как знакомые сказки, но на иной, страшный лад. Особенно она любила сказку про Колобка.
Но в сказке бабушки, Колобок был совершенно страшным созданием. И жил не в деревне, а в городе. Бабушка рассказывала, что по вечерам он катается по заплеванным лестницам старых домов и ищет жертву. У него огромные, красные глаза и не менее огромный рот, который усажен тёмными, кривыми зубами. Она говорила, говорила и говорила, и Надя замирала и жмурилась, мысленно прося бабушку уйти. Она несколько раз жаловалась на неё маме, но уставшая женщина, которая уже сама напоминала старуху хотя ей едва исполнилось сорок пять, только отмахивалась. У неё не было времени, чтобы заниматься проблемами дочери. Ей приходилось ухаживать за дедом и работать. Бабушка была в состоянии за собой следить, и это было главное.
Надя понимала, что рассказы бабушки - это всего лишь городские легенды. Она просто рассказывает то, что услышала краем уха, или слышала давным-давно. Но как бы не хотелось Наде не верить, она всё равно чувствовала, как страх разрастается у неё внутри каждый раз, стоило бабушкиному силуэту замереть в проходе её маленького уголка.
Эти мрачные, страшные легенды ввинчивались в её молодой разум, и, казалось бы, подчиняли его себе.
И вот, в очередной раз возвращаясь из вечерней школы, Надя пыталась отделать от воспоминаний о бабушкином колобке. К слову, именно вечером, когда на район опускались сумерки, он оживал. Детские площадки заполнялись громко смеющейся молодежью с гитарами, лавочки у подъездов, если они были, заполняли люди постарше. Но после двух ночи, словно по мановению палочки, все исчезали по квартирам, и народ словно вымирал. Жизнь начинала бурлить в шесть-семь утра, когда большая часть уставших с ночи людей расползалась в стороны от домов, подобные тараканам. Большая часть населения всё таки умудрялась как-то работать.
Надя ёжилась в вечерних сумерках, но продолжала упрямо идти в сторону дома. Задержалась она сегодня, да и на дневной работе тоже пришлось потрудиться. Одно на другое наложилось, и она совершенно забыла о времени. Упрямо над учебниками корпела только она одна, вот и оставляли ей ключи. А потом она сама всё запирала, да домой уходила. Надя шла по тёмным, но хорошо знакомым улицам - фонари давно уже поразбивали, и хорошо, если светил хотя бы один из пяти.
Надя шла, размышляя о том, что у неё сегодня день рождения, но никто про это не вспомнил. Только на работе подарили шоколадку, но с таким лицом, словно она теперь должна работать без устали, отрабатывая этот дар. Ей исполнилось восемнадцать, кажется, что это самый прекрасный возраст. Но на деле... что может быть прекрасного, когда живёшь в мрачном болоте, которое с каждым годом засасывает в себя всё глубже и глубже? А те копейки, что ей удаётся зарабатывать, она тратит на одежду и еду. Даже помада, которая у неё была и та вся засохла, хотя девушка и старалась пользоваться ею бережно. Но... что можно ожидать от дешёвки?
Надя шла, подняв воротник куртки, и мечтала побыстрее оказаться дома. Улицы района пугали её намного больше. чем домашняя обстановка. Ей нужно было пройти через тёмный проулок, и девушка притормозила, с напряжением рассматривая тонированную машину. что стояла у самого переулка. Судя по приоткрытым окнам внутри кто-то был, но желания проходить миом у девушки не было совершенно. Она жила здесь всю жизнь, и прекрасно понимала, кто может скрываться за тонировкой. Как раз одни из тех чудовищ, о которых бабушка рассказывала свои мрачные сказки. Немного поколебавшись, девушка решила обойти машину по соседней улице. Так будет лучше всего. Но теперь она не погружалась в свои мысли, а внимательно смотрела по сторонам, напоминая настороженного зайца, который учуял хищника. Лучше потерять полчаса и попасть домой позже, чем попасться... неизвестно кому.
Она прошла назад и свернула на соседнюю улицу.
Продолжение следует...
Спасибо за комментарии, лайки и подписку)
#рассказ #проза #мистика #сверхъестественное
