Команды сыпались одна за другой: встать, лицом к стене, кругом, марш на выход, встать, лицом к стене, кругом, марш по лестнице… Камера прапорщика располагалась на третьем этаже здания. Прошли два лестничных пролёта, четыре двери (считая дверь камеры), перешли двор и остановились у пятой, красиво облицованной пластиком под дерево…
(часть 1 - https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-63870187cde4697d104c9640)
Офицер энергично постучал, открыл дверь, вошёл строевым шагом, образцово-показательно вскинул ладонь к виску и, строго соблюдая субординацию, громко доложил:
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться к коменданту гарнизона.
Тайное Высокое Собрание вздрогнуло от резкого перехода спокойного обсуждения сверхсекретного дела к суровым реалиям дрезденского каземата. Старший лейтенант замер в стойке «смирно» и своим внешним видом воплощал в себе всю мощь пенитенциарной системы Советской Армии – высокий, здоровый, волевой начальник караула.
Всегда готов на решительные действия во вверенном ему изоляторе. Один вид офицера не оставлял местным узникам никаких сомнений в быстром выполнении всех приказов караула.
Генерал не стал переводить начкара на коменданта и потребовал сам:
– Заводи хулигана.
– Есть! – старший лейтенант одним волевым кивком передал приказ генерала своему сержанту. Сержант и рядовой ввели прапорщика.
Начкар скомандовал:
– Стоять! Лицом к стене, руки за спину, – старший лейтенант обратился к генерал-лейтенанту:
– Разрешите идти?
– Свободен, – махнул рукой Потапов и добавил: – Молодцы. Благодарю за службу.
– Служим Советскому Союзу! – разнеслось прямо над повреждённым ухом доставленного.
Арестант чуть не присел от резкой боли. Но, был приказ «стоять» – значит «стоять!». Похоже, с этим караулом не забалуешь. А впереди ещё почти сутки тесного общения с надзирающими танкистами. Поэтому, борзеть пока рано…
Караул вышел, удовлетворённый своей службой. Доставленный в кабинет коменданта начальник стрельбища в этот момент являл собой прямую противоположность покинувшему кабинет старшему лейтенанту: невысокий, худощавый, в мятом ХБ и солдатских сапогах, с суточной щетиной, переходящей в неуставную причёску, откуда светилось лиловое распухшее ухо.
Кантемиров развернулся без команды, оставив руки за спиной, и по очереди рассмотрел генерала с офицерами. Сейчас прапорщик был готов с каждым из присутствующих идти в разведку. Если, его, конечно, его позовут с собой…
Даже с новым командиром полка, раз он оказался в такой компании. Значит – стоящий офицер. И опять же, баню любит. Значит – мужик нормальный. Участники собрания также с интересом разглядывали молодого военнослужащего Советской Армии, решившего вдруг противостоять КГБ СССР.
Это же надо было додуматься – взять и сорвать секретную операцию комитетчиков... Хотя эти «рыцари плаща и кинжала» в этот раз повели себя совсем не по-джентельменски. Не по-советски всё как-то получилось. Решили сделать своё дело, минуя товарищей по цеху. А ведь мы все одну задачу выполняем – Родину защищаем…
Прапорщик тяжело вздохнул. Терять было нечего, кроме двух банкнот, заныканных в носках, и ещё цинка из-под патронов, набитого пачками денег.
Начальник стрельбища перевёл взгляд в обратном порядке со старших офицеров на генерал-лейтенанта Потапова, нарушил субординацию и с чувством продекламировал:
– «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»
– Красавец…, – протянул в ответ генерал, встал, подошёл к задержанному и с неподдельным любопытством начал рассматривать поврежденное ухо прапорщика.
Затем удовлетворённо кивнул и с улыбкой спросил:
– И кто же тебя так разукрасил, спортсмен ты наш?
– Не могу знать, товарищ генерал-лейтенант. Пьяный был, не помню…, – на всякий случай ответил начальник стрельбища, так как пока не знал, какой именно информацией поделился комендант со всеми присутствующими.
– Рассказывай, прапорщик, не стесняйся. Я этому солдату лично руку пожму от такой картины маслом, – Потапов стоял рядом и со смешинками в глазах смотрел на Кантемирова.
Подполковник Кузнецов за спиной генерала кивнул прапорщику – говори, мол.
– Один удар пропустил от рядового Драугялиса, – честно ответил боксёр и объяснил промах: – Я на сержанта отвлёкся, а Ромас махнул правой, а ударил левой.
– Ай, да Ромас! Ай, молодца, – воскликнул генерал и вдруг сам протянул ладонь: – Здорово, Тимур.
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, – удивлённо пожал руку прапорщик.
Потапов вернулся за стол и посмотрел на коллег – работайте, товарищи. И комендант гарнизона, не был бы комендантом, если бы не спросил прапорщика строго:
– Кантемиров, водку солдатам сам покупал?
Начальник стрельбища быстро взглянул на бывшего командарма и задал встречный вопрос:
– Товарищ подполковник, мне честно ответить?
– Товарищ прапорщик, отвечайте по существу заданного вопроса, – добавил суровости командир полка.
Если тебя, скучающего на гарнизонной гауптвахте, сам командир полка называет «товарищ», то надо отвечать максимально правдиво.
Прапорщик доложил:
– Сам не покупал. Начатая бутылка немецкой водки «Кёрн» осталась после бани трёх генералов и одного подполковника. Так и стояла в холодильнике.
– Ну вот…, – развёл руками генерал-лейтенант и признался честно: – Теперь и я при делах. Это я покупал водку для бани. На свои кровные…
Полковник Полянский усмехнулся и оценил тонкий юмор своего друга.
А подполковник Кузнецов всерьёз заинтересовался данным вопросом:
– Подожди, прапорщик…. Ты хочешь сказать, что начатая бутылка водки больше недели простояла в твоём холодильнике?
– Так точно, – пожал плечами хозяин бани.
– Кремень! – сделал вывод подполковник и повернулся к другому подполковнику: – Александр Сергеевич, если дашь пинка под зад этому борзому и непьющему прапорюге, то я его к себе подберу.
– Посмотрим, – улыбнулся Болдырев и задумался о том, что было бы с его дальнейшей карьерой, если бы не этот прапорщик, и служба старшего офицера в ГСВГ началась бы с побега солдата на Запад? Бы, да кабы… Но, веселого мало… Обстановка в кабинете разрядилась.
Специалист людских душ Полянский заметил, что прапорщик созрел к разговору, и предложил:
– Так, Кантемиров, общую обстановку со слов коменданта мы уже представляем. А сейчас ты нам с самого начала, всё подробно расскажешь сам.
– С чего начинать, товарищ полковник? – по-деловому спросил военнослужащий Советской Армии. Тимур стоял, опершись плечом о стену и был готов, как юный пионер, излить контрразведчикам свою душу. И говорить правду, и только правду…
– Со стрельбы госпиталя на стрельбище.
– В тот день я видел, как Ромас разговаривал со своими земляками, водителями санитарок из госпиталя, около пилорамы. Подходить не стал. Старослужащий солдат нормальный, нареканий не было, приказы выполняет. Пилорамщик и так работал днём и ночью, если было надо…, – начал свой рассказ начальник войскового стрельбища Помсен.
Все слушали внимательно. Только на момент рассказа о первом сообщении самбисту про побег солдата стрельбища с земляками, начальник Особого отдела штаба армии перебил:
– Как отреагировал Путилов?
– Не понял, товарищ полковник?
– Удивился?
Боксёр задумался. А ведь, в самом деле – не так уж и удивился самбист вдруг полученной информации о побеге рядового ГСВГ на запад. Другой бы подскочил от такой вести. Да и самого Тимура на тот момент восхитила выдержка сотрудника КГБ.
Спортсмен ответил:
– Нет. Железные нервы...
– Хорошо. Продолжай.
Второй раз Полянский остановил рассказ прапорщика на моменте отъезда Путилова после разговора с рядовым. Полковник спросил:
– Сотрудник спешил?
– Спешил. Даже особо разговаривать со мной не стал. Сказал только: «Не дури, прапорщик…» и уехал.
Главный особист посмотрел на генерала:
– Надо говорить с рядовым.
– Прапорщика в камеру? – уточнил комендант.
Начальник стрельбища вновь нарушил субординацию и влез в разговор старших:
– Рядовой Драугялис не будет говорить без меня.
– Вот так и не будет? А не много на себя берёшь, прапор? – повернулся в сторону задержанного полковник.
– Ну, если пытать не будете…, – усмехнулся арестант и добавил. – У солдата свои принципы. Не будет он меня с Басалаевым закладывать. А при мне Ромас всё спокойно расскажет. Всё, как было. Сейчас солдат только мне верит. Больше никому…
– Вызывай этого Дра… Дру…, – Полянский обратился к Кузнецову.
– Ромаса! – подсказал генерал.
Комендант снял трубку…
Образцово-показательный привод арестованного в кабинет коменданта гарнизона повторился с рядовым мотострелкового полка и одновременно пилорамщиком полигонной команды войскового стрельбища Помсен.
Караул отпустили, Драугялис остался стоять рядом с прапорщиком. Тимур протянул руку, Ромас ответил твёрдым рукопожатием. Солдат оглядел офицеров и улыбнулся генералу.
Участники тайного Высокого Собрания с интересом разглядывали распухший нос и почерневший синяк под глазом рядового. И всё-таки: два – один в пользу прапорщика.
Вновь первым взял слово генерал-лейтенант:
– А вы ещё обнимитесь, хулиганы. Уже помирились? Больше драться не будете? – Потапов встал и подошёл к рядовому. – Ромас, я у тебя спрашиваю.
Удивлённый рядовой невозмутимо по-литовски смотрел на своего командарма. Пилорамщик не знал точной даты смены места службы генерала и не понимал, что отвечать на этот вопрос командующего армией. Или уже не командующему?
Потапов решил уточнить:
– Ромас, это ты набил морду своему командиру?
Драугялис посмотрел на начальника стрельбища. Кантемиров кивнул.
Рядовой доложил:
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Ударил один раз, – и, секунду подумав, добавил: – Прапорщик первый начал.
– Ладно, солдат, проехали этот факт, – генерал прошёлся по кабинету. Три шага туда, три обратно, и остановился перед рядовым.
– Ромас, а что же ты в ФРГ не сбежал со своими земляками? Сидел бы сейчас там, рябчиков кушал и ананасы жевал. А ещё рассказывал, как тяжело служить в Советской Армии, и какие плохие офицеры служат в твоей части. Да и про своего прапорщика много чего мог рассказать в телевизор.
– Товарищ генерал, я не предатель, – спокойно ответил гвардии рядовой Драугялис. – На нашем стрельбище часто бывают офицеры полка. Мы уважаем своих командиров. И товарищ прапорщик – тоже хороший человек.
– Даже так, – улыбнулся генерал и протянул рядовому ладонь. – Тогда, здорово, Ромас. И знаешь, я даже рад тебя видеть. И даже при таких обстоятельствах и с таким лицом…
Потапов вернулся к столу и повернулся к Полянскому:
– Что скажешь?
Полковник тоже обладал прекрасным чувством юмора, немного поразмышлял, глядя на обоих задержанных, и с улыбкой ответил другу:
– Надо будет крупным планом сфотографировать лица обоих хулиганов: рядового – в фас, прапорщика – в профиль, со стороны приметного уха.
– Зачем, – заинтересовался генерал.
– Завтра с утра разместим фото крупным планом для наших коллег на щите у входа на гауптвахту. И добавим надпись красным цветом: «Их разыскивает КГБ».
Первым начал ржать генерал, за ним остальные. Только рядовой и прапорщик так и не поняли тонкого офицерского юмора. И даже немного обиделись…
Караул во главе с начкаром напрягся от дружного и здорового хохота за красивой дверью и тоже ничего не понял. Высокое Собрание отсмеялось, вытерло слёзы и приступило к делу.
Полковник Полянский обратился к рядовому:
– Ромас, когда ты первый раз услышал о побеге?
Солдат задумался, снова посмотрел на своего прапорщика, вспомнил и ответил:
– Ещё до приезда госпиталя на стрельбы приезжала санитарка и привезла доски для распила. Там и поговорил с земляком. Ещё месяц назад.
– Что сказал земляк?
– Им вдвоём с братом, они кузены, предложили сбежать в ФРГ. У них там бабушка живёт.
– Земляк сказал – кто им предложил?
– Нет. Но, сказал, что всё подготовлено для перехода границы по чужим документам.
– Ромас, а тебя зачем позвали?
– Мы на одной улице живём. Кузены оба с моей сестрой в одном классе учились. Я их защищал в школе, когда братья ещё маленькие были.
– Значит, отблагодарить тебя хотели…, – задумался контрразведчик.
– В тот раз я обещал подумать, а на стрельбах сказал землякам, что ещё не решил. А потом в понедельник сходил с прапорщиком в госпиталь и отказался от побега. Братья начали меня пугать и угрожать семье. И я вчера всё сам рассказал начальнику стрельбища. А прапорщик предложил выпить водки…
– Хорошо, Ромас, – перебил главный особист штаба армии и внимательно смотрел на рядового. – А что именно предложил тебе тот капитан из госбезопасности?
– Он вначале спросил, кто мне сказал про побег. Я всё рассказал про земляков. Капитан разозлился сильно, потом успокоился и предложил мне работать на КГБ. И сказал, что у меня сейчас нет выбора – или я бегу вместе с земляками, или меня посадят в тюрьму за то, что я выдал прапорщику государственную тайну.
– Ни хрена себе – предложение, от которого сложно отказаться, – вполголоса произнёс комендант.
Генерал-лейтенант согласно кивнул и добавил:
– Рядовому только осталось – или бежать в ФРГ, или с прапорщиком водку с горя пить. А потом с ним же драться…
Полковник Полянский принял решение:
– Так, Кантемиров, слушай внимательно: сейчас вместе со своим солдатом отправитесь в твою камеру. Туда же доставят сержанта. Бери листы бумаги и ручку. Каждый из вас собственноручно пишет объяснение…, – отвлёкся вдруг главный особист и посмотрел на рядового Драугялиса. – Ромас, ты по-русски писать умеешь?
– Так точно, товарищ полковник. Я училище до армии закончил, у нас там, в основном, одни русские учились, – гордо доложил рядовой.
– По какой специальности? – решил уточнить генерал.
– Краснодеревщик, – протянул литовец.
– Это хорошо, – сказал полковник и продолжил: – Пишем только про совместную пьянку и драку: прапорщик купил бутылку водки, один пить не хотел, позвал старослужащих, затем спор, драка, вызов дежурного по полку и логичная гауптвахта. Всё понял, прапорщик.
Кантемиров кивнул, а рядовой всё же решил остаться справедливым до победного конца:
– Товарищ полковник, сержант Басалаев с нами не пил.
– Ещё как пил, – влез в разговор майор Яшкин. – На столе три чашки и пустая бутылка до сих пор стоят.
У начальника стрельбища в голове тут же возникла картина с бутылкой водки на столе и тремя чайными чашками, из одной которых изволил отведать немецкой водки капитан Чубарев перед отправкой задержанных на губу. Прапорщик так посмотрел на рядового, что тот только пожал плечами – пил, так пил…
Вызвали конвой, комендант объяснил задачу начкару. Старший лейтенант Лисовских уже перестал удивляться событиям этой загадочной ночи и быстро выполнил приказ подполковника.
Генерал-лейтенант посмотрел на друга:
– Жаныч, а дальше то что?
– Этот побег с самого начала был под контролем КГБ. И возможно – Штази. Почему нас не уведомили – вот в чём вопрос? Может быть, оставили на утро понедельника? Чтобы нас просто поставить перед фактом. Тревога в гарнизоне и наши поисковые мероприятия – всё это только для правдоподобия побега. Я не верю, что два простых солдата-прибалта, без всякой подготовки, документов и знания языка смогли провернуть такую операцию. Здесь явно видны уши и глаза комитетчиков. А прапорщик со своим рядовым оказались в деле случайно. Сбежавшие литовцы сами решили захватить с собой земляка Ромаса. А Кантемиров чуть не сорвал операцию. Комитету повезло, что боксёр больше доверился самбисту из одного спортзала, а не нам. КГБ сильно рисковал. А кто не рискует, тот сейчас сидит здесь и думу думает…, – под конец доклада усмехнулся настоящий полковник.
– Тогда завтра всё и закрутится? – спросил комендант гарнизона.
– С самого утра нам с тобой комитетчики жить не дадут, – подтвердил боевой товарищ. – И будут требовать допуск в камеру к прапорщику с рядовым, чтобы подчистить свои хвосты. Сейчас Кантемиров с бойцами пишут объяснения для официального расследования ЧП с пьянкой на стрельбище; а потом, здесь, под нашим контролем напишут всё подробно, как было на самом деле. Дадим комитету почитать обе версии. Пусть выбирают...
Зло закончил старший контрразведчик и посмотрел на младшего коллегу, сидящего рядом с командиром полка:
– Яша, вам завтра с самого утра вместе с Александром Сергеевичем лучше убыть куда подальше. При таком раскладе без вас никто не будет вправе общаться с арестованными военнослужащими мотострелкового полка.
– У меня завтра 2МСБ стреляет из «Двоек» на дивизионном полигоне Швепниц, – начал размышлять вслух командир полка. – Дневная и ночная стрельба из автоматической пушки БМП-2. Вернёмся только к утру вторника. Ещё и отдохнём до обеда.
– Полтора суток в запасе, – заключил генерал-лейтенант, повернулся к полковнику и спросил. – Для чего нам время, Анатолий?
– Как-то на одном деле я работал вместе с их полковником. Я ещё тогда майором был. А сейчас этот полковник уже давно генерал и координирует в Москве все действия связей КГБ с МГБ ГДР. Нормальный мужик, периодически созваниваемся, иногда видимся в первопрестольной. Завтра попробую с утра дозвониться до генерала и ввести в курс дела.
– Это хорошо. Я тоже с утра сделаю пару звонков в Москву. Не всегда же нам за всё отвечать? – Потапов довольно обвёл взглядом своих офицеров. Или, уже не своих? (продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/pobeg-13-639df5feb77e0514ee234afc?&comments_data=n_new)
P.S. Напомню, что 04.12.22г., вышла пятая книга в электронном формате из серии: «Жизнь за жильё». Кто прочитал первые четыре или желает ознакомиться со всеми книгами разом (всего десять штук – пять про прапорщика и пять о лейтенанте милиции), пишите мне на tagitus@yandex.ru
