Шухер с письмом Генсеку КПСС от сверчка-переводчика про свою женитьбу на немке и в самом деле поднялся знатный на всю группу войск…
(часть 1 - https://dzen.ru/media/camrad/osobyi-otdel-i-kgb-6376281701d7f93c3f9e7830 )
Комитетчик внёс правильное направление в размышления прапорщика:
– Смотри, поэтому мы сегодня и не определим твоего дружка на гауптвахту. Переночует спокойно у нас. Если придёт добровольно. А завтра Яков Алексеевич лично сопроводит Тоцкого до Бреста. Нам лишние глаза и уши тоже не нужны.
– Тогда у меня ещё один вопрос имеется.
– Не много ли у тебя вопросов, Кантемиров? – майор остановился напротив прапорщика.
– Этот последний. Скажите, пожалуйста, товарищи офицеры, а кто Тоцкого заложил?
Контрразведчики переглянулись, и офицер КГБ ответил почти честно:
– Никто не закладывал. Любит твой дружок по магазинам бегать и по вокзалам ошиваться.
– Вот дурак! Говорил же ему…
– Прапорщик, хоть в чём-то, мы с тобой согласны. А по поводу его подруги Симоны – если у неё не было проблем с законом, документы оформим за день.
– Да какие проблемы, Виктор Викторович? Симона работает преподом русского в фахшуле, – начальник войскового стрельбища Помсен выдал следующую военную тайну. Выдал и не заметил…
Контрразведчики переглянулись. Вроде бы всё складывается? Разговорили на раз военнослужащего. Как малолетку... Как учили старшие товарищи... Вот тебе и вся прапорщицкая борзота.
Комитетчик совсем по домашнему улыбнулся Тимуру:
– Так говоришь, русский язык преподаёт в техникуме? Совсем проблем не будет с документами. Отправим Симону на практику в Союз.
– А на работе её отпустят? – забеспокоился прапорщик.
– Отпустят! Мы так попросим наших немецких друзей, что не только отпустят, но и всю учёбу с проездом оплатят.
– Не обманете, Виктор Викторович?
– Прапорщик, мне что – торжественную клятву тебе дать?
– Клятвы не надо. Будет достаточно и нормального офицерского слова. Вы же офицер?
– Даю слово офицера.
– Хорошо. Куда нам с Тоцким подойти сегодня вечером?
– Тимур, знаешь гаштет на Хауптштрассе неподалеку от Альбертплатц? Я там обычно после спортзала пивком балуюсь.
– Пиво после тренировки?
– А тебе, боксёр, рано ещё «Радебергерское» пить. Лучше минералкой восстанавливайся.
– Виктор Викторович, мы боксёры-прапорщики обычно после тренировок водку жрём. А затем ходим по ночному Дрездену и ищем, кому бы морду набить.
– Считай, что ты уже нашел приключений на свою жопу. Главное, Тоцкого сегодня приведи.
– Приведу. А вы, товарищи офицеры, главное, своё слово сдержите.
– А если не сдержим, вот что ты, прапорщик, нам сделаешь? – заинтересовался в оперативном запале особист воинской части.
– Не знаю. Но, мне будет интересно, что вы будете делать, если об этом узнают все в гарнизоне. – Кантемиров внимательно перевёл взгляд с одного контрразведчика на другого и вздохнул. – Я сегодня своего друга сдам. Вы меня и так к стенке поставили. Сами предложили условия, сами и выполняйте. Не выполните, мне будет нечего терять. И если про меня узнает весь гарнизон, что я заложил своего товарища, тогда и про вас все услышат, что вы оба – козлы.
– Ладно, Тимур, не кипятись, – Директор Дома советско-германской дружбы обошёл прапорщика с другой стороны, знаком показал майору заканчивать разговор и встал у окна. – Не переживай. Мы уже сказали тебе, что прапорщик Тоцкий здесь никому не нужен. Всё будет нормально для всех.
– Договорились…, – ответил начальник стрельбища и повернулся к Яшкину. – Товарищ майор, стрелять сегодня будете?
Начальник особого отдела мотострелкового полка с тоской обвёл взглядом мишенной поле:
– Из-за твоего дружка, прапорщик, сегодня не до стрельбы. Дел много. В следующий раз…
Контрразведчики и начальник стрельбища спустились по лестнице, Кантемиров тяжело вздохнул, пожал руки офицерам и выдвинулся в сторону казармы полигонной команды.
Контрразведчики остановились около УАЗа особого отдела и ещё раз посмотрели вслед прапорщику. Комитетчик спросил коллегу:
– Яков, как думаешь, приведёт сегодня беглеца?
– А куда он на хрен денется?
– Как бы вместе с Тоцким на запад не рванул.
– Нет. Однозначно – нет. Кантемирова мы уже проверяли и не раз. Этот прапорщик, какой бы он не был, но он – свой. А по поводу валюты, да и хрен то с ней. Пусть балуется, если мозгов хватает по дурости не попасться. Тимур с долларами в кармане по гарнизону не шастает, явных сигналов о валюте от «барабанов» не поступало. И от командиров никаких претензий. Службу тащит...
– Ладно, поехали. Мне ещё надо с шефом по поводу этой Симоны переговорить.
– А мне успеть паспорт оформить, – улыбнулся майор Яшкин.
УАЗ начальника особого отдела рванул в противоположную сторону от Центральной вышки войскового стрельбища Помсен…
Начальник войскового стрельбища возвращался к казарме медленно. Под прапорщицкой фуражкой возникали обрывочные мысли и тут же исчезали. Сил не осталось даже на раздумья...
Кантемиров пытался восстановить основную нить разговора с контрразведчиками, но так и не смог. В башке постоянно появлялась и исчезала только одна мысль – сегодня он сдаст своего друга. Сдаст без тени сомнений.
Не захочет Толик идти сам, даст другу в ухо и приведёт прямиком к сотруднику КГБ. Потому что – есть ещё Дарья. И Тимур её должен беречь. И Толяна вроде тоже надо как-то сохранить?
О себе прапорщик пока не думал. Больше всего молодому человеку сейчас хотелось просто исчезнуть из этого места, из этой страны. Оказаться бы где-нибудь на Бермудах, или на Гаваях, которые Тимур видел только по телеку в передаче «Клуб путешествий» Муторно было на душе у советского гражданина. И мутно в голове. Как там у Высоцкого:
«Нам бермуторно на сердце
И бермутно на душе…»
Ну, что за день сегодня? С утра взбучка от командира полка. Ну, это ладно, это привычно. И два часа разговора почти на равных с двумя сотрудниками контрразведки. Мы же здесь все свои…
Как они его развели? Он же сам всё рассказал. И сам сегодня Тоцкого притащит. Так что получается, Тимур – стукач и предатель? Мысли появлялись, путались и исчезали где-то там далеко, на Гаваях с Бермудами.
Нет, надо с кем-то обязательно выпить и поговорить. Выплеснуть пар… А с кем можно поговорить о Толике Тоцком? Только со своим. А кто у нас свой? Да кругом все свои, советские. Тогда, кто такой прапорщик Кантемиров? Чужой среди своих. Пипец, какой-то замкнутый круг получается...
Начальник советского полигона даже не заметил, как подошёл к оборудованным землянкам, где обычно пехота оставалась после ночных стрельб. В перерывах между стрельбами в этих землянках жили бойцы рабочей команды.
И сейчас стоял строй солдат с лопатами во главе с командиром роты, старшим лейтенантом Чубаревым. И офицер вроде свой. Точно – не звездобол... Уже три года вместе в одном полку со всеми пехотными радостями, тяготами и лишениями. Миша – точно, свой.
Во всяком случае, к особистам докладывать не побежит на сто процентов. Не любит он контрразведчиков. Хотя, кто его знает? У молодого человека не было особого выбора, а выпить и поговорить надо – так или иначе. Не одному же пить у себя в домике? И как там у классика: «Если я чего решил, то выпью обязательно…»
У прапорщика со временем разработался отличный командный голос, и совсем не потому, что он очень любил командовать. Кто же не любит командовать? Но, не будешь же на полигоне каждый раз бегать к громкоговорителю на вышках. Вот и пришлось Кантемирову постоянно тренировать голосовые связки на просторах необъятного войскового стрельбища.
Кантемиров остановился, набрал побольше воздуха в лёгкие, и среди деревьев разнеслось зычное:
– Товарищ гвардии старший лейтенант!
От командира 9МСР – ноль эмоций. Начальник стрельбища догадался, что ротный в настоящий момент популярно и доходчиво объясняет бойцам, что с ними произойдёт в ближайшем будущем, если они сегодня не выкопают злосчастную траншею под новый кабель.
Прапорщик решил более целенаправить обращение к офицеру, усиливая свои голосовые связки на единственном слове:
– Чубарев!
Командир роты услышал, узнал голос товарища, недоуменно завертел головой, пытаясь среди деревьев заметить начальника стрельбища, заулыбался и, добавив пару крайних напутственных слов своей пехоте, поспешил к начальнику стрельбища.
На подходе офицер произнёс:
– Отпустили с чистой совестью? Прапорщик ты что, встал на путь исправления?
– Дали отсрочку. Пойдём, Миша, пообедаем. И у меня разговор есть.
– Обед – это гут! Я твоих бойцов не объем?
– Мы всегда с запасом готовим. А вместо твоей порции я с поваром колбасой поделюсь, солдатам на бутерброды.
– Кучеряво живёшь, начальник.
– Да остался кусок колбаски от одного знакомого прапорщика. Недавно тут гостил у меня. Не пропадать же…
– Тогда понятно. Ну, веди, хозяин кухни, в закрома Родины.
– Изволите со мной отведать, господин офицер?
– Всенепременно, товарищ прапорщик.
Служивые развеселились и пошли откушать, чем армейский бог послал им в этот непростой служебный день. На кухне начальник стрельбища вручил повару упаковку колбасы и распорядился об обеде на двоих в своём домике. Затем отвёл старшего оператора Виталия Басалаева в сторону и поделился тревожным сообщением о сборе всех старослужащих у себе в домике ровно через час.
Командир 9 роты и так был приближённым офицером полигонной команды, как непосредственный начальник двух БМП, стоящих на качалках директрисы. Механики-водители боевых машин подчинялись одновременно ротному и начальнику стрельбища.
Чубарев оказался самым молодым ротным в полку, два года его мотострелки считались лучшими в части вместе с разведротой, пока не сравняли периоды службы.
В 67МСП остались только три боевых подразделения с разным периодом службы: разведрота, рота связи и полигонная команда войскового стрельбища Помсен. Вековые традиции армейской жизни оказались нарушены, и теперь командиру когда-то отличной роты пришлось начинать всё заново.
9МСР вместе с разведкой полка дневала и ночевала на полигоне, бойцы обоих подразделений были хорошо знакомы с полигонной командой, а офицеры и прапорщики волей или неволей старалась не сориться с начальником стрельбища.
Ещё три года назад молодой лейтенант Чубарев в один прекрасный день боевых стрельб познакомился с молодым прапорщиком Кантемировым, парни принюхались друг к другу, подружились и по возможности старались вместе переносить всякие там тяготы и лишения мотострелковой службы.
А личный состав стрельбища уважал умного, волевого и весёлого офицера.
Повар Расим постарался украсить обед: разлил суп в праздничные тарелки, и приготовил компот в фарфоровых чашках. Кантемиров попросил дополнить этот натюрморт ещё двумя гранёнными стаканами…
Когда прапорщик вместе с дневальным занесли подносы с обедом, офицер уже сидел за столом.
– Тимур, а я уже знаю, что тебе с утра КП с комендантом пять суток впаяли. Когда назначили отбывать срок?
– Мне Григорьев отсрочку дал до окончания московской проверки. Да и я сам сегодня ничего не понять не успел. Тут вокруг меня такое закрутилось. Товарищ гвардии старший лейтенант, а давайте по полтинничку?
– А вот не откажусь, товарищ гвардии прапорщик! Тем более я правильно понимаю, что сейчас мне будет что послушать?
– Армейская смекалка вам не изменила, товарищ военный.
– На том и живём! Тимур, давай вздрогнем, пообедаем плотней, а потом поговорим. С утра ни крошки во рту.
Молодые люди приняли на грудь по рюмке немецкой водки, закусили немецкой колбаской и с аппетитом начали поглощать армейский обед, приготовленный поваром-азербайджанцем…
Михаил отодвинул пустую тарелку в сторону, глотнул компот и посмотрел на товарища:
– Тимур, пока ты не начал свою пламенную речь, меня с самого утра гложет один вопрос – где я мог видеть того чувака в штатском, прибывшего вместе с нашим особистом?
– Вот вопрос – так вопрос! Миша, этот чувак – новый директор Дома дружбы СССР-ГДР.
– Вспомнил! Видел я его в комендатуре, когда начкаром на губе службу тащил.
– Он больше по связям с общественностью и по культуре, – сообщил начальник стрельбища и перевёл взгляд с бутылки водки на ротного. – Ещё по одной?
– Успеем ещё. На ход ноги примем. А сейчас поговорим. Прапорщик, если этот общественник по культуре прибыл сегодня по твою душу, то знай – к тебе уже подкрался один пушистый неприметный зверёк…
– И вот теперь, Михаил Юрьевич, ты своим сильным замечанием вплотную подошёл к нашей главной теме дня и поэтому, сиди и слушай.
Офицер допил компот и пересел на диван, вытянув ноги. Прапорщик остался за столом, только повернул стул вслед за товарищем и начал говорить. Рассказ начальника стрельбища был кратким и по делу. Тимур только не стал упоминать косвенное участие Дарьи в пересечении границ и контрабанде.
Информации хватило и без этих подробностей, для того чтобы Миша ни разу не перебил говорящего, долго молчал и потом тихо произнёс:
– Вот пипец, так пипец… Ну, вы, прапора, и отмочили дело. Много я в жизни слышал разных историй: и курсантских, и офицерских. Но, чтобы нелегально вернуться из Союза с товаром за границу на прежнее место службы, такое слышу в первый раз, – поделился мнением офицер, возвращаясь за стол. – И что, Тимур, сейчас у особистов с гебистами выбор между тобой и Тоцким? Ему же всё равно капут. И свою немку за собой в омут потащит.
– Миша, как ты думаешь, в самом деле Толяна быстро в Союз отправят и дело замнут? Или контрразведчики меня просто берут на понт?
– Тимур, есть у них шанс перед этой московской проверкой быстро и втихую всё похерить. Если с понедельника информация о нарушителе дойдёт до столичных проверяющих, они тут наперегонки рванут к телефонам на верха докладывать. Это же надо, какое дело века будет – простой прапор обе спецслужбы вокруг пальца обвёл и за своей немкой из Союза вернулся. Это же будет такой шухер и шмон по всей группе войск… И, наверняка, звёзды с погон полетят. – Младший офицер вздохнул и добавил: – И если, начальник стрельбища желает знать мое мнение, я скажу правду и только правду в глаза товарищу.
– Очень желает...
– Твоего Тоцкого по любому возьмут, если границы для него уже перекрыты. Сам знаешь – страна небольшая и у немцев везде «Орднунг». Скинут ориентировки полиции и все дела. Максимум, Толик с неделю успеет побегать. Только всех разозлит. Вот тогда точно статью припаяют. И подругу его зацепят, и тебя до кучи. Начальнику вещевого склада надо самому идти и сдаваться. Без вариантов!
– Понял, товарищ. Спасибо!
– За что спасибо то?
– За разговор. Миша, надеюсь, мне не надо говорить, что весь базар только между нами, мальчиками.
– О чём ты, Тимур? Не было у нас никакого разговора про КГБ и прочих нехороших служб. И быть не могло! Некогда нам... И нам с тобою, прапорщик, уже давно пора траншею копать и кабель прокладывать.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, – улыбнулся начальник стрельбища.
– Вот теперь можно и на посошок. Наливай, хозяин!
Друзья приняли на ход ноги, закусили и выдвинулись на полигон – вновь и вновь переносить тяготы и лишения воинской службы… (продолжение - https://dzen.ru/media/camrad/osobyi-otdel-i-kgb-chast-6-637f5c4c1668a66f4d2f8902)
P.S. Продолжаю потихоньку выкладывать новые части «Чужбина» о работе военного разведчика в Крыму: https://boosty.to/gsvg
