И в тот же знаменательный день следователь Марченко был удивлён непреклонным характером помощника нотариуса Соколовской Светланы Валерьевны. Капитан Кочнов за её демонстративное нежелание сотрудничать со следствием охарактеризовал девушку коротко и ёмко: «Зоя Космодемьянская, блин!».
(часть 1 - https://dzen.ru/media/camrad/notariat-640c3d04f93b766084cabb12)
Да сдала бы этого крутого Альбертика, и все дела… И следствие, и суд больше ей бы поверили, чем этому недоумку. Так она даже под страхом лишения свободы отказалась давать показания. Может, просто испугалась своего коллегу? Не похоже...
Не представлял Альберт никакой опасности, как бы он не пыжился в своём спортивном костюме и кожаной куртке. Да и спортивного в этом парне, кроме названия кроссовок «Адидас», ничего нет. Нет стержня в человеке... Подругу сдал с потрохами на первом же скачке, три листа исписал.
Следователя заинтересовала симпатичная девушка, да и вопрос с избранием меры пресечения надо было решать срочно. Альберта пришлось отпустить под подписку о невыезде. Всё же явку с повинной дал, никуда не денешься.
Начальник районного ИВС, майор милиции Капитонов, категорически отказался принимать в свои стены задержанную молодую женщину:
– Товарищ следователь, загляните сами в изолятор. Все шесть камер переполнены дальше некуда. Помощник прокурора проверяет каждое утро и вставляет мне по самое не хочу. Каждое утро – пистон от прокурора! Да у меня очередь в туалет расписана на весь день. А для вашей задержанной нужна отдельная хата. Везите её в городской изолятор на Захарьевскую.
Марченко знал, что на оформление Соколовской в ИВС ГУВД уйдёт весь день и не факт, что подследственную примут под стражу. Роман чтил местные обычаи, с ходу предложил майору бутылку «Rasputin» с подмигивающим бородачом и добавил для отдела пачку бумаги и несколько ручек.
Вдобавок дал слово офицера продержать девушку только до утра. Завтра утром, до проверки прокуратуры, он обязательно освободит задержанную под подписку о невыезде. А пока подозреваемая нужна в камере для прессинга следственно-оперативных мероприятий.
Кочнов поддержал следователя, взял Капитонова под локоток, отвёл в сторону и пошептался о чём-то своём, сугубо оперативном. Сделка состоялась... Для Соколовской выделили отдельную камеру и оставили на ночь.
С раннего утра девушку вызвали на допрос. Ночь в камере на сплошных деревянных нарах без матраса и подушки не прошла даром для юной особы.
Скомканный деловой брючный костюм, спутанные светлые волосы, мятое лицо и отсутствие косметики не красили Соколовскую. Однако девушка держалась спокойно и по приглашению следователя присела на вмонтированный в пол табурет следственного кабинета.
Марченко для антуража разложил на столе Уголовный Кодекс с Уголовно-Процессуальным Кодексом РСФСР и начал заполнять личные данные в бланк допроса подозреваемого. Роман поднял голову и впервые внимательно разглядел Светлану.
Девушка выдержала взгляд и произнесла:
– Гражданин следователь, чем меня так разглядывать, сбегали бы лучше в аптеку и принесли мне тампакса. Хотя бы толк от вас будет. А показаний я давать не буду согласно статьи 51 Конституции. Законы и права я знаю.
Следователь поднял голову и громко вызвал женщину-конвоира:
– Уводите задержанную!
Роман начал укладывать бланки в портфель и на прощанье услышал личную характеристику:
– Козёл ментовский!
Молодой человек, которого только что возвели в ранг непростого козла, быстро вышел из отдела, буквально добежал до ближайшей аптеки, купил упаковку тампонов и упаковку влажных салфеток, вернулся в изолятор и вновь оформил вызов Соколовской. Девушка вошла под конвоем с презрительным взглядом ко всей пенитенциарной системе МВД и к её представителю отдельно.
Следователь положил на стол средства личной гигиены:
– Приведите себя в порядок. Вас проводят.
Светлана усмехнулась, молча забрала упаковки и вышла под конвоем в туалет. Через некоторое время подследственную завели вновь.
Девушка немного посвежела, сама села за стол и взглянула на старшего лейтенанта юстиции:
– Показаний давать не буду!
– Тогда я отпустить вас не смогу, – спокойно ответил следователь и улыбнулся. – Будем выходить на арест. Или сделаем так – сейчас внимательно и без записи прослушаем вашу версию событий и решим, что подписывать.
– Нет у меня никаких версий! Есть только статья 51 Конституции Российской Федерации – не давать показания против себя и своих близких.
– А вот у вашего Альберта версий набралось на три страницы...
– Он такой же мой, как и ваш! И Альберт этот козёл больше чем вы.
– Это комплимент? – опять улыбнулся следователь. – Ладно, тогда у нас будет своя версия.
Роман раскрыл бланк допроса, начал говорить и писать одновременно:
– Я знакома с Альбертом Сунгариным два года с момента оформления в нотариальной конторе. Этот молодой человек мне очень нравился, и я была в него влюблена.
Светлана вскочила:
– Какая может быть любовь в этого козла?
– Большая и чистая! Сядьте на место, подозреваемая. Или у вас имеются свои версии?
Девушка хмыкнула, присела на вмонтированный в пол табурет и с интересом приготовилась слушать дальше. Следователь продолжил:
– Альберт Сунгарин воспользовался моим отношением к нему и предложил мне на время забрать бланки и печать из кабинета нотариуса. Обещал потом всё вернуть после какого-то дела. Про это дело Альберт ничего не говорил. И ещё сказал, что заработает кучу денег и возьмёт меня замуж. Я поверила Альберту от всего сердца девичьего.
Подследственная звонко рассмеялась, в кабинет недоуменно заглянула надзиратель. Роман махнул рукой:
– Всё в порядке, мы заканчиваем, – и повернулся к Светлане. – Соколовская, как правильно пишется кАзлы или кОзлы?
– «О», конечно. Гражданин следователь, учите русский язык.
– Как скажете, гражданка Соколовская. Продолжаю записывать показания, прошу заметить, с ваших слов.
Следователь с улыбкой посмотрел на фигуранта уголовного дела и продолжил заполнять бланк допроса:
– И только сейчас я поняла, что была обманута наглым образом. Альберт сбил меня с честного пути. В содеянном чистосердечно раскаиваюсь, больше такого никогда не повторится. Считаю, что я не участвовала в преступлении. Всё сотворил Сунгарин. И вообще считаю, что все мужики – козлы!
Света раскраснелась и с трудом удерживала смех. И в этот момент она нравилась Роману всё больше и больше... Следователь вытащил из портфеля остальные бланки:
– Соколовская, смотрите: вот постановление об избрании вам меры пресечения в виде подписки о невыезде, вот сама подписка о невыезде. Условия я вам объясню потом. Сейчас подписываем бланк допроса подозреваемой, и я вас выпускаю.
Девушка успокоилась и внимательно ознакомилась с документами. Где надо поставила подписи, а в конце протокола допроса написала: «С моих слов записано верно, мною прочитано».
Марченко дождался Светлану у выхода из ИВС. Девушка в пальто и шапочке вышла из металлических ворот двора изолятора, спокойно оглянулась вокруг, посмотрела на яркое солнце, затем на следователя, улыбнулась и спросила:
– А теперь куда?
– А теперь домой. В подписке о невыезде мой служебный номер телефона указан. Завтра обязательно позвоните, будем исправлять ситуацию с козлами.
Светлана посмотрела Роману в глаза:
– Не знаю, зачем вы всё это делаете, но, спасибо вам.
– Из города не уезжайте, хуже будет.
– Да поняла я всё! До завтра.
Следователь и подследственная разошлись в разные стороны по расчищенным дорожкам. В этом году декабрь оказался на редкость снежным…
На следующее утро ровно в 10.00 раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл адвокат Честикин Александр Владимирович, который был ещё знаком с прошлого дела о хищении денежных средств в Промсвязьбанке.
Уголовное дело получилось большим, несколько томов, и для обвиняемых закончилось реальными сроками. Клиент Честикина получил меньше всех и недавно вышел на свободу. Адвокат и следователь поневоле провели вместе достаточное время в тюремных стенах и хорошо понимали друг друга. Защитник при входе улыбнулся:
– Роман Германович, я даже не успел соскучиться.
– Взаимно, Александр Владимирович. Я тоже рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь. Клиент ваш здесь, не убежал за границу?
– Да что вы говорите. Сунгарин сидит на скамеечке в коридоре вместе с папой. Оба тоскуют…
– Тут главное, чтобы не на скамейке подсудимых оказались вдвоём.
Юристы рассмеялись дежурной шутке. Марченко уточнил:
– Александр Владимирович, а папа у нас кто будут?
– В городской администрации работают-с, – вздохнул Честикин. – И очень желают-с не ломать судьбу сынишке.
– Так мы не кровопийцы же! Может быть, с вашей адвокатской помощью и придём к общему знаменателю?
Дорогой, авторитетный и опытный адвокат насторожился от предложения следователя. Господин Честикин хорошо знал Марченко сам и слышал от своих коллег, что сотрудник принципиально не берёт денег. А тут такой крутой поворот навстречу его клиенту?
Защитник не знал, что следователь работает в своём отделе, да и во всей милиции в целом, последний месяц. Об этом пока никто не мог знать, финал своей службы в органах внутренних дел планировал только сам Роман.
Сотрудник внутренних дел оценил замешательство адвоката и улыбнулся:
– Александр Владимирович, а давайте пока обсудим дело сами, без клиента с папой. Позже их позовёте.
– С удовольствием готов поговорить с профессионалом.
Следователь положил на стол папку уголовного дела:
– Итак, явка с повинной! На трёх листах «мы да мы», «мы подумали, мы решили, мы взяли…». Уважаемый защитник, вот скажите мне, пожалуйста, а зачем нам «мы»? Это же кража группой лиц по предварительному сговору – часть 2 статьи 144 УК РСФСР, санкция от двух до семи лет с конфискацией. Не мне вас учить, Александр Владимирович…
– Вот полностью согласен с вами, коллега! Зачем нам «мы», когда в русском алфавите есть замечательная буква «я». Она, хотя и крайняя в алфавите, но в нашем деле имеет огромное значение.
– Многоуважаемый адвокат, нам сейчас с вами только буквы «ё» не хватает, – улыбнулся следователь и аккуратно подвёл опытного защитника к логическому выводу: – Александр Владимирович, я вас уважаю как профессионала и знаю, что вы умеете хранить тайны следствия. И сейчас в интересах нашего дела я совершу одно небольшое должностное деяние.
Роман вытащил из папки проток допроса Соколовской и раскрыл бланк перед чужим адвокатом. Честикин быстро пробежал глазами текст:
– Умная девочка!
– И прошу заметить, показания даны добровольно и без всякого адвоката.
– А и говорю, что здесь: «правда и только – правда». Что же тогда получается, Роман Германович, у нас появился шанс перейти на часть первую статьи УК?
Следователь продолжил логическую цепь:
– И заключить с потерпевшим мировое соглашение с возможностью прекращения уголовного дела за примирением сторон. Но, с потерпевшим договаривайтесь сами, без меня.
– А как же явка с повинной?
– Перепишем и сократим.
Адвокат задумался… Следователь понимал, что сейчас в голове защитника происходит простой подсчёт гонорара за удачное прекращение серьёзного уголовного дела. Да и папа не простой оказался... Наверняка при деньгах… Александр Владимирович принял волевое решение:
– Роман Германович, надеюсь, вы не будете против, если вся эта инициатива будет исходить лично от меня?
– От кого же ещё? Вы же защитник, а не я.
Честикин замялся:
– Так мне под вас от клиентов ничего не надо?
Адвокат раскрыл свой органайзер, быстро нарисовал крупный значок американских денег и посмотрел на сотрудника. Следователь Марченко посуровел лицом:
– А я предполагал, что мы с вами хорошо знаем друг друга?
Юрист резко захлопнул блокнот:
– Вы меня не так поняли, Роман Германович.
Сотрудник следственного отдела решил успокоить коллегу юриста:
– Хотя, знаете, Александр Владимирович, если быть откровенным, основную работу по раскрытию данного преступления проделали наши районные опера. И если остаться справедливым до конца, было бы неплохо устроить нам вместе с вами небольшой совместный товарищеский ужин в каком-нибудь приличном заведении. У вас наверняка имеется на примете скромный ресторанчик, где бы мы вместе с операми смогли спокойно посидеть без лишних глаз и ушей?
– Да хоть сегодня вечером! Ресторанчик «Каштаны» на Фонтанке. Уютно, тихо, спокойно. Без спортсменов.
– «Место встречи изменить нельзя», господин адвокат! Сегодня так сегодня. Договорюсь с сотрудниками и перезвоню вам ближе к обеду. Зовите Альберта с папой. Притомились уже, наверно.
В присутствии адвоката и папы подозреваемый Сунгарин чувствовал себя гораздо уверенней, чем в последнюю встречу со следователем и опером.
Но, Роману было уже начхать на внутренние переживания Альберта. Дело сделано... Он вывел Соколовскую из числа подозреваемых. По уголовному делу останется только один фигурант… (продолжение -https://dzen.ru/media/camrad/notariat-4-640f2d8cc8b707003d1e6bd6 )
