Сегодня в решила пройтись после работы через обновлённый сквер и обнаружила необычный памятник: оказывается, у нас в Нижнем есть памятник животным, пострадавшим от рук человека. Я, как человек, неравнодушный к животным и пристроивший (без лишней скромности скажу) много бездомных животных, очень обрадовалась. Последние несколько лет я стала очень много работать, поэтому постепенно отошла от волонтёрской работы, и может быть поэтому пропустила такое значимое событие, так как памятник открыли ещё год назад.
Памятник посвящён собакам, погибшим от рук догхантеров. На книге изображены 2 собаки и выгравирована лапка, к которой можно приложить свою руку. Эта лапка - символ доброты, милосердия и боли, которую испытали животные, умирая в страшных муках.
Я помню ту ужасную историю, когда в результате действий догхантеров погибли 23 собаки, в том числе много домашних. Читала об этом в СМИ, но сама я намного раньше лично столкнулась с подобной жестокостью в отношении бездомных собак.
Собаки в моей жизни были с 15 лет, и только одну, самую первую - немецкого дога Берта мы купили. Все остальные были с помоек, душегубок и улиц. Фокстерьера Ладу мы с подругой нашли в ночном клубе в конце 90-х. Худая и грязная, собачонка бегала в фойе дискотеки и кого-то искала. Когда все ушли и остались только мы, ничего не оставалось, как взять собачку с собой. Потом был фокс Рик, прозрачный без шерсти и худой, как стиральная доска, с неправильно сросшейся лапой, озлобленный на весь мир. Взяли его с улицы от попрошаек, использующих собак для сбора денег "на приют". Рик так и не смог полностью оправится от своих травм и страхов, часто вёл себя плохо, но мы с мужем терпели и лечили его нашей любовью.
После смерти Рика я дала себе слово больше никого не брать. Через полгода в мусорном баке мы услышали жалобный писк и вытащили пакет со слепым щенком. Так у нас появился Крот ( сын увидел черного слепыша с розовым носом и решил, что это крот). Через пять лет к Кроту добавилась такса Плут, который до сих пор с нами - ему уже 15 лет. Мы забрали его у знакомых, которые хотели его усыпить, потому что он мочился дома и грыз вещи. Взяли, чтобы пристроить, но он у нас задержался. Кстати, ничего плохого он у нас никогда не делал. Ниже в галерее некоторые из моих личных собак, листайте!
В общем, мы всю жизнь с собаками, а попутно в моей жизни периодически появлялись другие сирые и больные, которых я вылечивала и пристраивала. Всего я нашла дом 14 собакам, а ещё было несколько кошек и один голубь. Все истории достойны отдельного рассказа, и все закончились хорошо. Кроме одной, когда догхантеры раскидали яд на улицах. Мне до сих пор очень тяжело это вспоминать.
К тому времени я уже имела небольшой опыт помощи "бездомышам". Но действовала в основном одна, своими силами и за свои средства. Знала пару таких же неравнодушных девушек по "собачьим" форумам, но лично не общалась. И ничего не знала про отравления собак, и как на это реагировать.
Однажды мой десятилетний сын прибежал из школы и очень взволнованно рассказал, что на улице около детсада умирает собака. Он настаивал, чтобы я вышла и посмотрела. "Мы должны ей помочь", - твердил Миша. Мы подошли к садику и увидели крупную собаку, бьющуюся в конвульсиях. Изо рта шла пена, тело сводило судорогами - зрелище не для слабонервных. Вокруг собралась толпа, в основном женщины и дети. Все стояли и смотрели, собака неимоверно страдала. Было понятно, что ничем не помочь, хотелось только одного - чтобы страдания быстрее закончились. Я стояла в ступоре, как все остальные, как вдруг голос моего сына заставил меня очнуться: "Мама, ну сделай же что-нибудь!" В его голосе было столько отчаяния и надежды, что я поняла, что просто ОБЯЗАНА что-то сделать. Сын верил, что я всемогуща, и я просто не могла не оправдать его ожиданий. Если бы я тогда смалодушничала, испугалась, ребёнок получил бы урок равнодушия. Я не могла этого допустить.
Смутно представляя, что нужно делать и как помочь, я схватила огромную собаку на руки и побежала с ней к своей машине. На ходу велела сыну достать из кармана моей куртки ключи и открыть багажник. Никто из присутствующих мужчин не помог нести пса. Ко мне присоединилась лишь одна женщина, Елена, с предложением помочь. Сын открыл багажник, быстро расстелил одеяло нашего Плута, и я положила на него собаку. Вся в грязи и крови, села за руль, Елена села рядом. Я вспомнила ближайший веткабинет, и мы помчались туда. Кабинет был в подвале, я снова несла тяжеленную собаку вниз ( я не чувствовала её тяжести), потом наверх. В веткабинете отказали, сказав, что ничем не поможешь. А я была неопытна и не настояла. Собака всё также билась в конвульсиях, а мы с Еленой лихорадочно думали, что ещё можно сделать. И тогда я вспомнила про девушку-инвалида без ног, Ирину, с которой разговаривала на форуме. Быстро нашла в профиле её номер и позвонила. Ирина мгновенно отреагировала, позвонила в клинику, договорилась с врачами, и мы помчались туда. Собаку быстро приняли, начали реанимационные мероприятия. В какой-то момент мне показалось, что ей стало лучше, но в следующую секунду у собаки остановилось сердце. "Собака умерла", - сказала врач. И тут самообладание покинуло меня, и я расплакалась. "Ну что вы плачете", - буднично спросила врач, - "это же не ваша собака?"
Наверно, это издержки профессии, когда ветенинары удивляются, что можно плакать по чужой собаке. Во всяком случае я их не виню - они хотя бы пытались помочь. Если бы та первая врач из веткабинета дала собаке антидот К1, её можно было бы спасти. Наверное. Если бы она хотя бы что-то сделала! А мы потеряли драгоценное время на все эти переезды из клиники в клинику.
Врачи попросили забрать мёртвую собаку. Зима, холод, сумерки. Я была раздавлена, и я очень благодарна Елене, что она оказалась тогда со мной. Мы попросили лопату у врачей и пошли хоронить пса. Закопали в снег с обязательством похоронить нормально, как только оттает земля весной. Весной мы с мужем перезахоронили собаку как положено.
Назад ехали молча. Постепенно разговорились. Елена рассказала, что собаку звали Жужа, она была любимицей их двора и не представляла угрозы - была стерилизована и много лет жила в окрестностях их дома. Кто и зачем её отравил - не понятно. Сама Елена с собаками дела не имела, у неё жила кошка-подобрыш. Я очень жалею, что не взяла у неё телефон, и мы не продолжили общаться.
Я вернулась домой полностью опустошённая. Прошла в грязной одежде, в обуви к столу в гостиной, села. Начали трястись руки. Только в тот момент я почувствовала, какой тяжёлой была собака. Если бы я курила, в тот момент я бы точно закурила сигарету. Мне, никогда не курящей, тогда отчётливо захотелось курить. Я сидела в одежде и смотрела в одну точку, когда из комнаты вышел сын. Десятилетний мальчишка всё сразу понял, принёс мне горячего чаю и помог снять куртку и шапку. Пахло от меня ужасно, вся одежда была в крови и песке. Я сказала сыну, что собака погибла. Он расстроился и ушёл в свою комнату, а мне ужасно нужно было с кем-то поговорить. И я снова позвонила Ирине, девушке - колясочнице. Она как-то сразу всё поняла, хотя мы не были знакомы. Она долго говорила мне, что в том, что собака погибла, не было моей вины, рассказывала про себя и свой похожий опыт. Мы проговорили час. После разговора мне стало намного лучше, спасибо ей. Но до сих пор меня не покидает мысль, что вот если бы я была опытнее, быстрее или ещё что-то, собака бы выжила.
Я рада, что в нашем городе появился такой памятник. Оказалось, что такие памятники стали появляться и в других городах, и это очень хорошо, так как помогает людям стать добрее, задуматься об ответственности и делает нас всех лучше.