"Женщины наши стынут,
Пряча лицо в воротник.
Дети наши притихли,
Пугают их вздохи родных.
Автобус свернет за угол,
Туда где стоит эшелон,
И чья-то мать перекрестит
И сына, и новый вагон.
«Выстрел!» - скомандует взводный,
Вздрогнет листва в лесу…
Вспомни, милый, о доме
Сквозь снег я к тебе иду."
Октябрь, 2022 год
... Я стою перед чашей весов. Словно Фемида, с завязанными глазами, нащупываю то, что лежит внутри по обеим сторонам.
Стихотворение-эпиграф прислала моя подруга, проводившая сына на фpoнт.
"Он мужиком родился!" - говорит она, а я вижу влажный блеск в её глазах... Нет-нет, она не плачет, не имеет прáва! Сейчас, как никогда она нужна своему сыну спокойной и уравновешенной, потому что он там, на линии фронта, всё чувствует. Не смотря на то, что пуповину, соединяющую их, давным-давно перерезал акушер. Сейчас она нужна ему даже больше, чем когда он был слабым и беззащитным младенцем... И она спокойна и величественна, как скала, как Родина-мать, как Богоматерь, стоявшая у Креста своего Сына. Ни вздоха, ни слезинки, ни ропота. Мужик - он на то и мужик, чтоб Родину защищать.
На этой же чаше я узнаю́ своего хорошего знакомого - инвaлидa-колясочника, который после объявления мoбилизaции явился в военкомат, с просьбой взять его добровольцем. . .
"Я отлично готовлю, могу поваром пойти. Движок могу перебрать..." - говорил он военкому. Не взяли.
Так же как не взяли ещё одного первоклассного водителя - по возрасту не подходит, сказали.
"Я найду на Вас управу!" - грозился он военкому, но тот был непреклонен.
Здесь же, на этой чаше весов ещё много тех - светлых, геройских, НАШИХ... Я прикасаюсь к их Подвигу - от этого мысли выстраиваются стройной шеренгой и становится легче дышать.
Но почему же так тяжела обратная сторона весов? Может быть, зло само по себе тяжелее, не зря же оно так давит, душит, прибивает человека к земле?
Здесь я вижу тех знакомых и малознакомых, от кого лично слышала:
- Это не наша вoйнa!
- На нас никто не нападал!
- А что мне дало государство, почему я должен идти и yмирaть за него?!
- Вот если сюда придут - тогда да, тогда я возьму в руки aвтoмат и буду защищаться.
Не возьмёт. Ничего он не возьмёт. Просто, как сотни тысяч бежавших в Грузию и Казахстан, он побежит. Побежит, потому что государство ему "ничего не дало" и он ему ничего не должен, забыв о том, что последнее время он жил на пособия от этого государства. Я уже молчу про присягу и воинскую честь - ему не ведомы такие слова. Он - человек без Родины, без родства, без имени...
Но даже не это самое горькое. Самое горькое, самое стрaшнoе то, что от мoбилизации бежали те, кто служил в спецподразделениях, офицеры запаса. Кто там кричал: "Где наша миллионная армия?! Где запас?" Да вот он - запас, во всей своей красе! Один купил себе "волчий билет", а другой уже больше месяца не выходит из дома, не отвечает никому на звонки, и лишь его жена, прущая из магазина тяжеленные сумки, шёпотом, отводя глаза, отвечает на вопросы: "Всё хорошо, Витя приболел немного..."
***
Я стою перед чашей весов и смотрю широко раскрытыми глазами. Это не мои весы и не мой Суд, я могу лишь положить что-то на одну или другую сторону. И чем быстрее - тем лучше. Время течёт быстро, словно песчинки в песочных часах. Каждая песчинка - день, и он стремительно тает у меня на глазах.
"Господи, даруй мне прежде конца покаяние!" - безмолвно прошу я у Того, Кто держит в руках весы. И только в Его власти сейчас перевернуть песочные часы и дать нам всем драгоценное время.
***
И напоследок, всем "бегункам":
"Лежи, загорай под сливами,
макай хачапури в лобио.
Что тебе, чмo ccыкливoe,
до моего сквернословия?
От моего дурновкусия,
ватника, кирзачей
тебя укрывает Грузия
мглою своих ночей.
Забудь, боец, про тревоги.
Повестка тебя не найдёт.
Лари проси у Гоги,
Гоги переведёт.
Не "передаст", уточняю,
а даром, безналом: на!
Чачей тебя и чаем,
как родного, встречает
дружественная страна.
Катайся на лисапеде,
крути ишакам хвосты...
В будущей нашей Победе
доли лишился ты!"
Поэт Дмитрий Молдавский