Глава 1
Ветер крики, звон уносит,
Глушит ржание коней,
Солнце жжет при Абидосе,
Блещет сталь глухих броней.
Сеча ширится в долине
Между двух скалистых гор,
Час - и следом новый минет,
Но конец, видать, не скор.
Император Византии
Царь Василий зло велел
В бой ввести своим стратигам
Все резервы не у дел.
Зазвенела катафракта –
Конница, одета в бронь:
На шлемах горело злато,
И в щитах горел огонь.
Вслед за ней этериоты
Перестроились на бой –
Их «бессмертные» когорты
В Византии знал любой.
Вот фалангою гоплиты
Развернулись и, врубясь
В строй комонников-акритов,
Стали вязнуть, разбредясь.
Царь Василий искривился
Из-под шлема с потных вежд:
«Неужели, как ни бился,
Не покончить сей мятеж?..
Вард Фока, изменник дрянный,
Войско опричь повернул,
Сапоги надел багряны,
Сам царем пребыть дерзнул.
Взял армянские отряды,
Поднял иверцев-грузин,
Слал к болгарам – вот кто рады! –
И Царьграду уж грозил…
Ну, давайте ж – бейте чаще!..»
Царь Василий нервно ждал,
Но, ни к чьей склоняясь чаше,
Бой кончаться не желал.
То гвардейцы-иверийцы
Отражали весь напор
Царских войск…. Лихие бийцы –
Разрубали всех в упор.
Но вдруг словно бы движенье
Началось в рядах Фоки,
В центре дрогнуло – смятенье -
Нет сомнений никаких.
Центр, сомкнутый доселе,
Начал зримо отступать.
На него, круша все цели,
Налегла чужая рать.
- Русы! Русы!.. – средь стратигов
Пробежал, крепчая, глас,
Не сдержав напора ига,
Бегство началось тотчас.
Царь Василий сам уж видел:
Русских турм лихой удар
Перелом придал всей битве,
Мятежу конец послал.
Этих русских воев бравых
Из Руси князь Владимир
Дал царю для битв кровавых,
Чтоб скорей наладить мир.
То, когда настало худо -
Вся империя в огне –
Мятежей горели груды,
И с болгарами в войне,
И в Царьграде недовольство
Зрело втуне день ко дню… -
Царь Василий слал посольство
К князю – «другу» своему.
Помоги, мол, князь, за плату,
Не скупился от похвал,
Но о серебре и злате
Тот и слышать не желал.
«Передайте: рать желанну
Дам я вашему царю,
Но взамен царевну Анну
В жены пусть мне даст свою».
Так Владимир пред послами
Дал на просьбу ту ответ,
Те с открытыми устами
Немы замерли послед .
Ошарашены застыли
И не знали, что сказать…
«Чтоб язычник брал в порфире
Христианку – как бывать?»
И вернувшись, рассказали
То Василию-царю.
Тот смолчал…. Глаза блистали,
Но Фока все ширил прю.
И послы вернулись снова,
Дав Владимиру ответ:
«Царь согласен», но условье
Обозначили вослед:
- Ты, великий княже, должен
Покреститься, крест имать,
Анну государь не может
За язычника отдать.
Князь Владимир усмехнулся:
«Знать сама судьба велит,
Чтоб к Христу я обернулся,
Путь к тому сама мостит».
- Будет час крещенья красен –
Думал сам давно о том.
Передайте – я согласен
И почти уже крещен.
Пусть пришлют с невестой Анной
Цареградских иерей,
Ну, а я царю рать бранну
Шлю – шесть тысячей мужей.
Вои как мои прибудут –
Анну следом высылать,
В Киеве сидеть не будем –
К морю двинемся встречать…
Глава 2
- Проснись, великий князь!.. Как лодка,
Похоже, наша из Царьград…
Владимир выбрался неловко
С шатра, спросонья щуря взгляд.
Рассвет над Русским (Черным) морем
Уже разлился, тьму застив,
Шар солнца в утреннем покое
Расплывшись, розовым светил.
- Где лодка-то?.. – Смотри далече.
Кажись, наш парус…. Стяг зараз.
Владимир щурился…. Залечен
Прибаливал, слезился глаз.
- Да, наши!.. Эвон поспешают –
Под парусом гребут купно.
И вот под крики резвых чаек
Насад уткнулся носом в дно.
Послух Владимира царьградский
На берег выпрыгнул – сошел,
Князь, багровевший солнца краской,
В шатер его к себе повел.
* *
- Великий князь, негоже вести…
Василий царь и Константин
Презрели слово царской чести,
Нарушить ряд хотят един.
Когда разбили вои наши
Фоку мятежного в бою,
Решили: раз минула чаша –
Сестрицу не давать свою…
Владимир замер, чуя духом
Внутрь гнева мутную волну,
Весь побледнел: на лбу, под ухом
Надулись жилы в синеву.
Чуть помолчав, гонец добавил:
- Еще в синклите говорят:
Лже-Анну, если что, отправить
Коль будешь требовать ты ряд.
Мол, равно князь ее не видел,
И с русских то ж никто не вем –
Олеговы прознали гриди,
Споив комита с ближних фем…
Владимир вышел, вбок шатаясь,
Спустился к морю, рвя следы,
Не зря вокруг и духом маясь,
Сапог мочился от воды.
«Ну, почему опять все рвется? –
Ведь только же пошло на лад!..»
Он зубы сжал, взглянув на солнце,
Напрягшись с головы до пят.
И словно молния блеснула
Отсветом солнца из-под глаз,
Рука из ножен меч рванула,
Сталь хладом вспыхнула тотчас.
«Так, значит, кум, велишь креститься,
Чтоб Анну в жены мне принять…
Нет – погоди!.. Дозволь скреститься
Допрежь мечами – рать имать!..»
Он хлестанул мечом по воду,
И вновь к шатру рванулся скор,
И дал приказ по воеводам -
Собраться всем к нему в шатер.
- Ну, что ж доколе мне венчаться
И всем крещение принять -
С ромеями придется драться,
Чтоб ряд наш кровью отстоять. –
Владимир жестко, как собрались,
Речь к воеводам обратил.
- Василий-царь, безвинно сталось,
Нас всех глубоко оскорбил.
Изменой издавна богаты,
Пусть Бог им это зло застит,
Уходим завтра брать Климаты –
Поднимем Херсонес на щит.
* *
И вот уже дружина князя,
Со всех сторон град обложив,
С Царьградом обрубила связи,
Но город не сдавался, жив.
Хоть люди там изнемогали,
Все ж спеша идти в полон,
В осаде крепко воевали -
Владимир нес большой урон.
Валы он к городу присыпал
Напротив стен, чтоб взять с земли.
- Коль не сдадитесь, - в гневе выдал,
- То простою и года три!..
Но жители, подкоп устроив,
Сносили землю ту затем,
Владимир клал немало воев
У этих неприступных стен.
Славяне славились измладу
В бою открытом – рать на рать,
Но стены в длительной осаде
Никто не обучал их брать.
Владимир сам идти в бой велся,
Едва ушел от метких стрел,
Душой измучился, извелся,
Почти не спал, едва что ел.
Однажды неудачу видя
Атаки, тщетной без измен,
Когда с десяток добрых гридей,
Снесли убитыми от стен,
В отчаяньи шепнул он с мукой:
- О, Господи, молю – спаси!
Христос-Владыка, будь порукой –
Явись подмогой для Руси!..
В ту ночь совсем почти не спал он,
С палатки вышел вон скорей,
И видит от вершины вала
К нему спешащих вниз людей.
- Гляди, князь, се стрела оттуда,
Из города, и запись с ней –
Пергамента обрывок грубый
Владимир развернул скорей.
Славянские внутри изводы
Неровно шли как бы дугой:
«Перекопай с востока воду.
Она по трубам за тобой
Идет на город из колодцев».
И ниже подпись – Анастас.
Владимир сжался…. Сил бороться
С собою не было сейчас.
Слезинка на усе светилась,
Молчали все, кто рядом был,
То, что в душе его творилось,
Похоже, каждый ощутил.
Владимир выдохнул на небо,
Глаза рывком поднял – вздыбил,
Губами что-то… - Бог лишь ведал –
Шепча, неслышно шевелил.
И вдруг, залитый морем света,
Сказал сквозь неземную грусть:
- Коль если сбудется все это…
Коль если сбудется – крещусь!..
Горело солнце, растворяя
Тумана светлую вуаль.
И он, в лучах его блистая,
Стоял – глядел за неба даль.
* *
Истомленный, измученный жаждой,
Херсонес вскоре сдался и пал.
Князь Владимир, как делал однажды,
Весть сурову в Царьград отослал:
«Вот уже взял я город вас славный
И с Царьградом я сделаю то ж,
Коль царевну, сестру вашу Анну,
В жены не отдадите мне все ж.
Пусть придет с иереями вместе,
Я крещусь, ибо веру познал,
Мне закон христианский известен –
Все уже на себе испытал».
В Цареграде явились послами
Воеводы Жедьберн и Олег,
И сказали: «Мы прибыли сами,
Чтобы Анну узнать ото всех.
И с добром мы царевну доставим
Под защитой своей в Херсонес.
Там наш князь повстречать ее станет –
Восприимет и Анну и крест».
Царь Василий с царем Константином
Не продлили совет краткий свой,
Перейдя через Хрисотриклиний,
Вместе к Анне явились в покой.
- Анна, ехать за море должна ты
И женою Владимира стать,
Он уже разорил все Климаты,
Может нас и в Царьграде достать…
Анна – плакать, в истерике биться:
«Ехать я не хочу, как в полон…
Как же с варваром мне обручиться?
Помереть лучше…» - плакала в стон.
- Может быть, обратит Бог с тобою
Землю Русскую от сатаны,
Ну, а нашей земле дашь покоя –
Упасешь от ужасной войны.
- Не хочу я!.. Но братья упрямы:
- Видишь, зла столько сделала Русь?
Собирайся – поедешь ты, Анна!
А Христос Бог с тобой будет пусть».
Три недели все сборы вершились,
Вместе с клиром взойдя на корабль,
Анна плача с родными простилась
И отправилась за море вдаль.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь