Марьяна Фокс|Художественные рассказы

Когда мы познакомились, Лёша производил впечатление человека, у которого всё под контролем. Хорошая работа — IT-компания, старший разработчик, зарплата выше средней по городу. Машина, квартира в аренде в приличном районе, ноутбук последней модели, часы, которые стоили как мой месячный оклад. Он никогда не считал сдачу, никогда не заказывал самое дешёвое в меню, никогда не говорил «давай в другой раз» когда речь шла о поездке или ресторане. Я думала: вот человек, который умеет зарабатывать и умеет жить...

Он сказал это в первый раз так нежно, что я приняла за любовь. — Не нужно тебе работать, — Дима смотрел на меня через стол в том кафе, где мы часто сидели по вечерам, ещё до свадьбы. — Я мужчина. Я буду обеспечивать. Твоё дело — дом, дети, если захочешь. Не нужно тебе пахать на чужого дядю. Я слушала и думала: вот оно. Вот то, о чём говорили в книжках — надёжный мужчина, который берёт на себя ответственность. Я тогда работала менеджером в небольшой компании, зарабатывала мало, уставала сильно. Его слова звучали как разрешение выдохнуть...

Первый раз Алевтина Борисовна поправила Мишу, когда ему было четыре года. Он сидел за столом у бабушки — её столом, с белой скатертью и хрустальными бокалами и ел суп. Ел так, как едят дети в четыре года: немного торопливо, чуть шмыгая носом, держа ложку не совсем правильно. — Миша, — сказала Алевтина Борисовна. — Не наклоняй тарелку. Это некрасиво. Миша поднял глаза. Выровнял тарелку. Продолжил есть. — И ложку держи вот так, — она показала. — Не кулаком. — Мам, ему четыре года, — сказал мой муж Антон...

Кирилл сделал предложение в марте, в ресторане на Патриарших, где столик стоил как мой месячный оклад. Он встал на одно колено прямо посреди зала. Люди за соседними столиками хлопали. Официант принёс шампанское. Кольцо было красивым — я не разбираюсь в бриллиантах, но видела, что дорогое. Я сказала "Да", и это было искренне. Я любила Кирилла. Или думала, что любила — сейчас, оглядываясь назад, иногда спрашиваю себя, не была ли та любовь частично влюблённостью в мир, который он представлял. Красивый, уверенный, из тех людей, которые входят в помещение и сразу заполняют его собой...

Я вернулась в свой маленький городок в октябре, когда листья уже лежали на земле мокрым слоем. Двадцать лет. Двадцать лет я приезжала сюда только на похороны и дни рождения — наспех, с московским ритмом в крови, всегда с обратным билетом в кармане. Теперь обратного билета не было. Развод оформили в августе. Тихо, без скандалов — мы с Андреем давно разучились скандалить, просто жили рядом как соседи, которые вежливо здороваются в коридоре. Квартиру продали, деньги поделили. Дочь Соня уже три года...