Про любовь и все такое

Игорь стоял у выезда с парковки бизнес-центра, засунув руки в карманы потёртой куртки, и не сразу узнал в мужчине за рулём подъехавшего внедорожника собственного сына. Тот раздался в плечах, отрастил короткую бороду, да и вообще двигался теперь совсем иначе — уверенно, размашисто, как человек, привыкший, что его ждут и слушают. — Кирилл, — сказал он, шагнув наперерез машине. — Погоди. Мне поговорить надо. Кирилл опустил стекло на пару сантиметров, не больше, и Игорь успел заметить, как в глазах сына мелькнуло узнавание, а следом — что-то похожее на усталость...

— Денис, конечно, оформит отказ в мою пользу, — сказала Людмила Сергеевна нотариусу так буднично, будто речь шла о справке, а не о четверти квартиры. Нотариус, женщина в очках на цепочке, перевела взгляд на Дениса, ожидая подтверждения. Денис молчал, разглядывая папку на краю стола, в которой были все документы. — Нет, — сказал он наконец. — Не в этот раз. Людмила Сергеевна повернулась к нему так резко, что серьга качнулась у самого воротника. — Что значит — не в этот раз? — Значит, я оставляю долю себе...

— Мам, ты не постучала! — крикнула Соня из своей комнаты. Аня стояла у раковины, оттирая пригоревшую кашу со дна кастрюли, и даже не обернулась. — Спи уже, поздно. Завтра мультики, не сегодня. — Но ты всегда стучишь! Бабушка Вера так делала! Рука с губкой замерла на полпути. Аня не помнила, чтобы рассказывала дочери про бабушкин стук в стену. Значит, кто-то другой рассказал. Или Соня сама угадала — дети иногда чувствуют то, чего им никто не говорил. — Спи, — повторила она чуть тише и выключила воду...

Нотариус поправила очки и произнесла спокойно, будто зачитывала список покупок: — Квартира переходит к Полине Реутовой при условии, что в течение одного года она вступит в брак с Артёмом Соколовым. Полина не сразу поняла, что услышала своё имя. А потом до неё дошло — и она поняла, что тётя Валентина, которую она хоронила три дня назад, только что перевернула всю её жизнь одной строчкой в документе. Ещё восемь лет до всего этого Полина каждую субботу ездила с Артёмом на его старом велосипеде до набережной, держась за куртку и хохоча на кочках...

— Мам, ты вообще понимаешь, что он к тебе зачастил не просто так? — Марина стояла посреди двора с сумкой в руках, а бельё на верёвке хлопало на ветру, будто аплодировало её словам. Тамара Ивановна как раз вешала последнюю наволочку и не сразу обернулась. — Здравствуй, Марин. И тебе доброе утро. — Мам, я серьёзно. Пётр этот твой уже третью субботу подряд у нас торчит. Забор, говорите, чините? Забор уже месяц как починен, я видела. Тамара медленно опустила прищепку в карман фартука. Голос у дочери был не злой — испуганный, а испуг всегда звучит как злость, если его не разобрать...