Заметки критика

Мои скромные читательские итоги. Лучшие 162 часа, не считая бумажные книги и на электронной читалке. Надо увеличить показатель. А 37 законченных книг - это они засчитали ещё ряд прослушанных лекций, так что цифра пониже, конечно. Из прочитанного научпоп Докинза и роман Памука произвели самое сильное впечатление.

Разбор фильма с точки зрения соответствия историческим реалиям мне кажется избыточным, факультативным. Я не стал бы даже тратить время на просмотр очередного разбора какого-нибудь Клима Жукова и, насколько помню, вообще не смотрел подобные видео. Кино или роман могут сколько-угодно быть неточными в деталях эпохи или вовсе намерено эти детали намешивать, выдумывать небывалые.

Фильм "Годзилла Минус один"  — пример того, как образ массовой культуры можно сделать аллегорией исторической травмы японцев, которую они получили в самые, может быть, тяжелые годы после Второй мировой войны. В Годзилле здесь воплотились разрушительная сила войны, последствия ядерных ударов и даже естественные стихии, до сих пор сотрясающие эту страну. В нем воплотилось коллективное бессознательное японцев, все те несчастья, которые их постигли. Годзилла похож на навязчивый ночной кошмар: преследует и грозит бедами, как неотступное травматичное прошлое. Безусловно, фильм несет в себе проработку коллективной травмы и одновременно терапевтический эффект. Зритель не знает, зачем монстр пришел и куда идет, точно как стихия, которая только уничтожает все, не имея какой-либо цели, или неотвязный кошмар. И этой же разрушительной силе противостоит "маленький человек", невольно ввергнутый в, казалось бы, безнадежную схватку. Хотя образ Годзиллы здесь вписан в определенный исторический контекст, он тем не менее вполне универсален. Эта безличная и страшная сила, не щадящая никого и ничего на своем пути, конечно, отличается от привычных образцов массового кино, где Годзилла обретает чувства симпатии и антипатии к людям, какую-то почти человеческую сентиментальность и привязанность, вызывает сочувствие и жалость. Есть какая-то ирония, что параллельно с этим фильмом в кинотеатрах идет "Годзилла и Конг: Новая империя"  — как раз такой классический массовый аттракцион. "Годзилла: Минус один" словно бы в прокате для контраста: акценты смещены с развлекательного на более глубокое осмысление истории и места человека в ней перед лицом катастроф и катаклизмов. При этом фильм весьма захватывающий, с прекрасными спецэффектами, лаконично разбросанными по хронометражу фильма, в отличие от того же "Годзилла и Конг" до предела перегруженным этими самыми эффектами. Мне понравилось, как просто, изящно и глубоко японский режиссер переосмыслил новую Годзиллу.

В связи с видеообзором Badcomedian на отечественный фильм "Вызов" подумалось, а почему вообще такая приверженность госкино к гиперреализму даже в ущерб хорошей драматургии, персонажам? Достоверность важна в репортаже или док.фильме. А в искусстве все-таки другие законы. И ляпы, и нестыковки, и выморочные герои, на которые указывает Бэдкомедиан, подтверждают это. Ну снимали в космосе, ну реалистично. И что? Голливудский фильм "Гравитация" (с коим соперничал "Вызов") сделан полностью с графикой, но действительно хорош, потому что драматургия, персонажи действительно хорошо проработаны. Это сильная история, за которой не нужно летать в космос

Попалось на глаза видео, в котором блогер напирает на то, что-де вот этот известный певец\рэпер сплагиатил вот этого певца\рэпера. В оригинальном источнике действительно можно услышать похожие музыкальные мотивы, а текст и вовсе другой. Схожие сетования попадаются и среди обзорщиков фильмов, мол, сейчас снимают одни ремейки, ничего нового придумать не могут, только и делают, что крадут и плагиатят. Строго говоря, плагиат – это произведение полностью повторяющее оригинал или его часть без кавычек и цитирования. Т.е. присвоенный буквально без изменений творческий продукт. Как если бы Вася Пупкин взял текст "Война и мир" и без изменений издал его под своим именем. В большинстве же случаев речь все-таки идет о заимствовании, подражании, аллюзии, пародии и другой вполне законной творческой переработке. Вдвойне занятно, что диктат оригинальности - которому до сих пор привержены многие благонамеренные ребята – структуралисты пошатнули уже много десятилетий назад. Постмодернисты довершили начатое и разнесли монополию оригинальности к чертям. Самая радикальная формулировка в итоге гласит, что нет ничего оригинального. Все в пространстве искусства соткано из того, что уже было в прошлом. В конце концов, обновление и прогресс всегда идут через традицию. Художник опирается на нее: он заимствует у предшественников, у всей сокровищницы культуры. Не удивительно ли, что «Гамлета» Шекспира или «Чайку» Чехова ставят в театрах уже много лет? Тоже сплошные ремейки, да еще и из века в век. Но вот ведь какая штука: зрители идут, чтобы увидеть, в числе прочего, новую интерпретацию, новую подачу. То же с киноремейками, то же и в сфере музыке, например, в каверах. Как говорил американский режиссер Джим Джармуш, аутентичность не ценна, можно заимствовать все, что дает пищу воображению: старые и новые фильмы, музыку, книги, стихи, сны, случайные разговоры, архитектуру, мосты, дорожные знаки, деревья, облака, воду, свет и тени. Там же он приводит цитату Годара: «Не важно, откуда вы берете, важно — куда».