Последнюю коробку Рита заклеила скотчем в половине третьего ночи. Руки были липкие от клейкой ленты, колени гудели, а на кухне, прямо на полу, сидел двенадцатилетний Тимур и ел холодную гречку из кастрюли ложкой. Без тарелки, потому что тарелки уже лежали на дне коробки с надписью «кухня, хрупкое». Она посмотрела на сына. Тот не поднял головы. – Завтра в шесть выезжаем, – сказала Рита, вытирая ладони о джинсы. – Ложись. – Куда ложиться? Матрас тоже упакован? Матрас не был упакован. Он стоял у стены, голый, без простыни, и выглядел так, будто сам не верил, что его забирают отсюда...

Выписка пришла на старый номер свекрови. Три строчки в SMS разрушили то, что Рита строила семь лет. Но самое страшное было не в переводах, а в том, кому они уходили. Рита нашла это сообщение в среду, в половине двенадцатого ночи. Не искала. Просто взяла телефон свекрови, чтобы поставить будильник на шесть, потому что свой забыла на зарядке в спальне, а Димка спал там и она боялась его разбудить. Сообщение висело в шторке уведомлений. Банк, зелёная иконка, три строчки. Перевод 28 400 рублей. Получатель: Кожевникова Я...