Свадьба должна была быть через три недели. Всё уже почти сложилось в ту красивую картинку, которую обычно называют «началом новой жизни». Приглашения разосланы. Ресторан забронирован. Кольца лежали в маленькой коробочке в верхнем ящике комода. Платье Алины висело в шкафу в плотном белом чехле, будто берегло себя до нужного дня. Даже ведущего уже утвердили, и Костя успел пару раз устало пошутить, что назад дороги нет. А Жучка спала на коврике у входной двери и, конечно, не знала, что именно из-за неё вся эта аккуратно собранная жизнь вдруг пошла трещинами...

Театральная карта Москвы меняется. В камерных залах на 50–60 мест стираются границы между актерами и зрителями и нет сцены-пьедестала. Здесь говорят на понятном языке без крика и фальши. «Зачем ходить в театр? Театр связан с сочувствием. Сочувствие — что это? Единение наших чувств, общей боли» — перед зрителями актер Борис Алексеев в моноспектакле «Лес. Трактат» на сцене театра «Среда 21». Здесь почти без декораций: в одном углу стол с ноутбуком, в другом складной стул, на заднем плане грифельная доска на деревянной подставке, мелом на которой по-немецки написано «Мир — это все, что случилось»...