Валентин хмуро месил ногами до неузнаваемости грязный ноябрьский снег. Подняв воротник короткого черного пальто, он бросил угрюмый взгляд на дорогу перед собой и зябко поежился. Его глаза тут же снова заволокла почти незаметная взгляду пелена. Он шел по следу. По следу, которого даже не видел. Часом ранее он сидел в странноватой, но по крайней мере теплой гостиной и пытался понять, чем же она ему не нравится. — ...а главное - какой умный стал! - лился в его левое ухо безостановочный поток слов, своей назойливостью похожий на комариный писк...

– Мам, а у тётеньки, куда мы с папой ездим, есть кошка! Ева стояла в ванной по колено в пене и размахивала резиновым утёнком. Вода плескала через край. Я держала ковшик и не сразу поняла, что она сказала. – Какая тётенька, Ев? – Ну тётенька! У неё квартира красивая. И булочки вкусные. С изюмками! А кошка рыжая, с белым пятнышком на лбу. Её зовут Рыжик. Я поставила ковшик на край раковины. Руки были мокрые. Артём каждую субботу уезжал в гараж. Три года подряд – каждую субботу. Утром целовал меня в щёку, говорил «поковыряюсь с машиной до обеда» и уезжал...