О, дорогие читатели, вы когда-нибудь задумывались, что общего у звания заслуженного артиста, программы «Доброе утро» и семейного проклятия? Ответ: всё это есть у Александра Стриженова. Только если первые два пункта приносят славу и деньги, то третий — череда трагедий, которая за два года уложила в могилу почти всех его близких, сожгла дом и разругала с родственниками до такой степени, что теперь они даже не здороваются. Хотя нет, здороваться им не с кем — одни умерли, другие живут через стенку, но делают вид, что стена эта толщиной с китайскую...

Чашка стояла на столе – белая, с трещиной на ручке, которую Костя когда-то подклеил суперклеем. Неровно подклеил, по-мужски. Каждое утро двадцать шесть лет он наливал в неё чай. А теперь Кости не стало, и я по-прежнему ставила эту чашку на стол. Наливала кипяток. Ждала три минуты. Выливала. Привычка. Не ритуал. Руки делали то, к чему привыкли. Я фельдшер. Двадцать пять лет на скорой в маленьком городке, где все знают всех и новости разносятся быстрее сирены. Я видела, как люди уходят – между вдохом и тишиной, без предупреждения...