Ключ повернулся в скважине с мягким, маслянистым щелчком. Этот звук Марина готова была переслушивать снова и снова, записать на диктофон и ставить вместо любимой музыки. Звук собственности. Звук свободы. Она толкнула дверь коленом, так как руки были заняты коробками с посудой, и шагнула в полумрак прихожей. Пахло бетоном, грунтовкой и немного — пылью, неизменной спутницей любых перемен. — Ну, с новосельем нас, что ли? — голос Андрея звучал гулко в пустой квартире. Марина поставила коробку на пол, выпрямилась и глубоко вдохнула...

— Ты правда думаешь, что я настолько тупая, чтобы подписать эту бумагу, не читая? — Голос Ксении дрогнул, но она тут же сжала губы, превращая дрожь в ледяную, звенящую усмешку. Максим замер в дверях ванной. На нём были только джинсы, полотенце свисало с шеи, а с мокрых волос на дорогой ламинат, который Ксения выбирала три месяца назад, капала вода. Он смотрел на папку с документами, лежащую на кухонном острове, и в его глазах не было ни страха, ни раскаяния. Только глухое, раздраженное непонимание...