Дом, который Людмила Петровна купила семь лет назад на свои отложенные и перезанятые у сестры деньги, стоял на отшибе и с каждым годом требовал к себе всё больше внимания. Участок в двенадцать соток, который по первости виделся ей спасением и родовым гнездом для старшего сына, обернулся крахом. За шесть лет отдельной жизни Тимофей превратил крепкий дом в берлогу затворника, где пахло пылью, старой одеждой и прокисшим супом. Сама Людмила появлялась тут два раза в месяц. Привозила крупы, тушёнку, стиральный порошок, сигареты, потому что на свои деньги сын не тянул...

— Слушай, я своего в «ежовых рукавицах» держу. Шаг вправо, шаг влево — лишение интернета на месяц. Зато учится на пятерки. Детям нужны границы, Сонь. "Границы, — подумала Соня. — Легко говорить, когда у тебя муж — полковник в отставке, которого дети боятся как огня". — Ты вообще понимаешь, что тебя могут не допустить к экзаменам? Голос Сони дрожал, она едва сдерживалась, чтобы не разораться. Она стояла посреди комнаты дочери, брезгливо оглядывая кучи разбросанной одежды и пустые упаковки от чипсов...