Вероника откинулась на спинку кухонного дивана и прикрыла глаза, слушая, как в чайнике закипает вода. Сын скоро проснётся, и тогда воздух начнёт вибрировать от его присутствия, от его голоса, от падающих на пол вещей. Ей было пятьдесят три, и она чувствовала каждую прожитую минуту не в костях и не в морщинах, а в какой-то особенной, выстраданной усталости. Она открыла глаза, потянулась к пачке с овсяным печеньем, которое покупала специально для Мити, и машинально отломила кусочек, хотя есть совершенно не хотелось...

Пока в Лондоне шёл очередной парад Trooping the Colour, калифорнийские изгнанники в Монтесито предсказуемо забились в конвульсиях от зависти. На балкон Букингемского дворца Гарри и Меган никто не позвал и тут уже никак не сказать - "я бы и сам не пришел!", поэтому они решили устроить своё собственное шапито на коленке, чтобы хоть как-то влезть в заголовки прессы в тот же день. Выглядело это как максимально дешёвая суета: Гарри срочно бросился говорить какую-то унылую речь про благотворительность, а Меган устроила глупый перформанс в соцсетях...