Муж поставил на стол банку с окурками и сказал, что это последний раз, когда он просит по-хорошему. Банка стояла между нами, как третий человек. Олег опёрся ладонями о столешницу, и та скрипнула — тихо, как сустав. — Твоя мать оставила тебе квартиру, а не музей её жизни. Продай. Я посчитал: после выплаты долгов хватит на первый взнос за дом поменьше и на то, чтобы я мог дышать. Он сказал «чтобы я мог дышать», и я посмотрела на его руки. На безымянном пальце след от кольца — он снимал его, когда мыл посуду, и забывал надеть...