В половине пятого Инна выключила утюг, провела ладонью по юбке платья и повесила его на дверцу шкафа. Из кухни пахло запеканкой. Она уже подрумянилась, поэтому Инна выключила духовку и оставила форму внутри, чтобы не остыла слишком быстро. На столе лежала косметичка, рядом — серьги, которые она надевала только по случаям, когда не собиралась таскать пакеты из магазина или мыть после ужина сковородку. Аркадий появился в спальне с таким выражением лица, будто обнаружил подготовку к несанкционированному мероприятию...

– Ей нужнее, она сирота, а у тебя отец жив, – сказала мать, и грузчики понесли пианино из Ульяниной комнаты в комнату новой сестры. Сначала, правда, в подъезд. Пианино было чёрное, тяжёлое, с медными подсвечниками по бокам, которые никто никогда не зажигал. Двое мужиков в синих робах несли его на ремнях, перекинутых через плечо, и передний пятился, глядя себе под ноги. На повороте к двери он оступился. Крышка задела косяк, и по чёрному лаку от петли наискось побежала тонкая светлая нитка. – Ничего, – сказал задний...