На юбилее у свекрови Тамара жаловалась на автобусы. — Вы не представляете, — говорила она, накладывая себе оливье. — Ваньку на хоккей к семи утра. Это на другой конец города, с пересадкой. Соньку в садик к восьми, в другую сторону. Я с ними в маршрутке как в консервной банке. Сонька в прошлый раз уснула у меня на плече, а Ванька чуть клюшкой бабку не зашиб. Нина Аркадьевна, мать Игоря и Тамары, сочувственно качала головой. — Тома, ты у меня героиня. Одна с двумя. Муж Тамары работал вахтами в Сургуте и бывал дома два месяца в году...

В истории хоккея есть игроки, которых помнят за голы, и есть те, кого запоминают за игру. Игорь Ларионов относится ко второй категории. Его называли «Профессором» задолго до того, как он начал тренировать . И не за очки или докторскую диссертацию, а за невероятный хоккейный интеллект, умение читать игру на несколько ходов вперед и делать это с такой же легкостью, с какой другие изучают шахматные партии. Он превратил хоккей в искусство, став мозговым центром двух великих команд, разделенных временем и океаном: сначала легендарной «Красной машины», а затем «Русской пятерки» в НХЛ...