Минеев и Исмаилов: слова перед боем. Камил: «Вов, а если ты завтра каким-то чудом проиграешь?!»
– Развод? Да пожалуйста, – муж приготовился к слезам. А я молча начала складывать его вещи
– На счёте ноль. Девушка в окошке развернула ко мне экран и отвела глаза. Я смотрела на строчку с остатком и зачем-то искала хоть одну цифру, кроме нуля. Других цифр там не было. – Проверьте ещё раз, пожалуйста. Счёт накопительный, мы его на двоих открывали. – Я и проверяю. Последнее списание – октябрь позапрошлого года. Снято всё, до копейки, одной суммой. На улице стоял февраль, сырой и серый, и я зачем-то пересчитывала в уме то, что и так знала наизусть. Триста десять тысяч. Из них двести сорок – мои, заработанные руками за две зимы...
«Мать важнее твоего института»: муж отдал накопления свекрови, но остался ни с чем
Справка о зачислении лежала на кухонном столе ровно трое суток. Сверху на плотный лист с гербом политехнического университета легли две квитанции за первый семестр. На каждой стояла строгая круглая печать приемной комиссии и сумма в сто тридцать восемь тысяч рублей. Крайний срок оплаты был назначен на пятницу, до шестнадцати ноль-ноль. Анна подошла к комоду в спальне, отодвинула стопку постельного белья и вынула жестяную коробку из-под цейлонского чая с выпуклым золотым вензелем. Внутри лежали старые загранпаспорта, свидетельство о браке и пустой банковский конверт из шершавой бумаги...