В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...

Вера была на кухне, когда на телефоне снова высветилось сообщение от классной руководительницы старшего сына. Нужно сдать триста рублей на нужды класса. Вера прекрасно понимала, что эти деньги выпадут из её кошелька, а потом придётся ужиматься на еде или проездном, потому что лишнего не было вообще, совсем, ни копейки. Муж сидел за столом и листал ленту новостей с таким видом, будто всё происходящее в мире касалось его напрямую, но при этом он не замечал, что жена ходит в одной и той же кофте, потому что новую купить не на что...