- Лиз, тут всего три коробки. На балкон, до весны, пока у меня ремонт, - сказала золовка и понесла первую мимо меня, в маленькую комнату. Было тринадцатое декабря, суббота, начало десятого. Я стояла в прихожей в халате, с чашкой. За Лерой по лестнице поднимался мой муж Глеб с двумя коробками, поставленными одна на другую. Серые, плотные, с синим логотипом склада, где Лера восьмой год работает на приёмке. На боках маркером: "Посуда", "Зима", "Книги". - Балкон у нас с кухни, - сказала я. - Ой, точно, - Лера развернулась...

— Павел сегодня утром у нотариуса дарственную на Глеба подписал, так что треть в нашей квартире на Заречной за ним больше не числится, а квитанцию за отопление за этот месяц закрой по старой памяти сама. Моя свекровь произнесла это будничным, хозяйским тоном. Раиса Геннадьевна аккуратно разгладила пухлой ладонью на нашей кухонной столешнице розовый листок коммунального счета и прижала его сверху солонкой. Я замерла у раковины с мокрой фарфоровой тарелкой в руках, чувствуя, как теплая вода стекает по запястью за рукав домашней кофты...