— Семья на шею не садится! — Мать, отпирай! Заело щеколду, что ли? — Не заело, Богдан. Римма Павловна вышла на крыльцо в старом рабочем жилете. Руки сунула глубоко в карманы. Ветер с поля тянул сыростью, трепал голые ветки яблонь. — В каком смысле не заело? Нелли дернула калитку плечом. Из-под капюшона выбились крашеные рыжие пряди. В руках сноха сжимала два раздутых пакета с эмблемой оптового склада. — В прямом. Механизм сменили. — Ты сдурела на старости лет? Богдан навалился на штакетник всей тяжестью...

Игорь упаковывал спиннинг с такой нежностью, с какой никогда не держал их годовалую дочь. — Игорек, у нее тридцать восемь и пять, — Аня стояла в дверях спальни, прижимая к себе скомканное детское одеяльце. Пальцы подрагивали. — Хрипит как-то странно. Может, ты сдашь билет? Ну какая Астрахань, какая рыбалка, когда ребенок в таком состоянии? Игорь даже не повернулся. Он аккуратно застегнул молнию на плотном чехле и только тогда со вздохом выпрямился. На его лице блуждала та самая снисходительная улыбка, от которой у Ани в последнее время сводило челюсти...