В начале января 1980 года Москва гудела от слухов: Высоцкий разбился насмерть на своей машине. Сам он через десять минут после аварии уже был в больнице — поднимал на ноги врачей, устраивал друзей, которым вправляли руку и делали уколы. А через день-два в палате появился следователь из Ижевска. Полковник по особо важным делам Семён Кравец прилетел в Москву не для того, чтобы сочувствовать. Он приехал допрашивать. И то, что произошло дальше, превратило обычное ДТП в один из самых мрачных эпизодов последнего года жизни Владимира Высоцкого...

Его голос, словно наждачная бумага, царапал тишину советских квартир, пробиваясь сквозь помехи магнитных лент. Владимир Высоцкий пел так, будто выкрикивал правду из-под завалов идеологии, — хрипло, яростно, без разрешения цензуры. Он не значился в списках «официальных» поэтов, не получал государственных премий, зато его кассеты копировали вручную миллионы поклонников, передавая их из рук в руки, а концерты устраивали в чужих домах под видом дружеских посиделок. Когда он умер в июле 1980-го, Москва узнала об этом не из газет — новость разнесли устно, как когда-то его песни...