Чугунную сковороду Лолита снимала с плиты через полотенце: деревянная ручка у неё треснула ещё на материнской кухне, лет двадцать назад. Павел каждую осень говорил «выкинь ты её», но сам ни разу не вынес. Так она и стояла на дальней конфорке. — Садись, — сказал Павел. — Разговор есть. Марьяна, ты тоже не убегай. Золовка и не собиралась. Она сидела у открытой форточки с чашкой и смотрела не на брата, а на Лолиту. Четверг, третье сентября, на улице ещё по-летнему тепло, во дворе кто-то выбивал ковёр...

— Василий, где машинка? Он вымыл чашку, поставил её вверх дном на полотенце и пошёл в коридор обуваться. Было двадцать шестое сентября, суббота, половина седьмого утра. Я полезла в кладовку за куском тюля, хотела подшить занавески на кухню. Тюль лежал там же, в сумке. А справа от сумки на линолеуме светился чистый квадрат, и по углам квадрата остались четыре вдавленных следа от ножек. В этом квадрате двадцать два года стояла мамина ножная швейная машинка в деревянном корпусе. Я вышла в коридор с тюлем в руках...