Вера стояла на пороге спальни, и ей казалось, что она попала в чужую, только что отремонтированную гостиницу. Воздух, прежде пахнувший лавандовым саше и старой бумагой, теперь отдавал едким хлором и дешевым освежителем «Горная свежесть». Она невольно прижала руку к груди. Там, где еще утром билось ровное, привыкшее к заботам сердце, теперь разрасталась ледяная пустота. Комната была голой. Исчез дубовый секретер — тяжелый, надежный, доставшийся ей еще от бабушки-учительницы. В его недрах, за резными...

В тот вечер воздух в нашей квартире казался неестественно густым, будто его можно было резать ножом. Кирилл стоял у порога с чемоданом, который я сама помогала ему собирать всего месяц назад для «деловой поездки». Но сейчас в этом чемодане была вся его жизнь, очищенная от моего присутствия. — Ты даже сейчас не можешь просто разозлиться, Даша, — бросил он, и в его голосе сквозило не столько раздражение, сколько глубокая, выматывающая скука. — Посмотри на себя. Глаза на мокром месте, плечи опущены...