Коробку с телевизором Полина Григорьевна несла от магазина сама, обхватив её обеими руками, и ни мне, ни Жене не дала даже угол подержать. Мы шли следом по Чехова, как свита, и Женя шёпотом считала, сколько раз она остановилась передохнуть. Вышло четыре. Что кабель от антенны придётся тянуть через форточку единственного в квартире человека, с которым она не разговаривала, она тогда ещё не знала. На кухне коробку поставили на её стол под окном, и вся квартира вышла смотреть, как она режет бечёвку...

Квитанция выпала из папки с грамотами, когда я искала для Ларисы фотографию у фонтана. Серая, тонкая, сложенная вдвое, она легла на пол лицом вверх, и я сразу увидела четвёрку. Жирную, с кляксой на хвосте, поверх тонкой единицы. Чернила за эти годы порыжели, а единица под ними так и осталась видна, если знаешь, куда смотреть. Я знала. Телефон зазвонил, пока я стояла над ней с папкой в руках. – Нинк, нашла фотку? – Лариса никогда не здоровалась, она начинала с середины. – Ищи, мне на экран надо, Эдик обещал проектор...