Андрей положил передо мной телефон с открытым банковским приложением. Прямо на тарелку с сырниками, которые я только что пожарила. — Свет, смотри. За октябрь. Продукты — сорок восемь тысяч. Сорок восемь! А я на бензин трачу двадцать две. Ты на еду тратишь больше, чем я на машину. Это нормально? — Андрей, нас трое. Плюс твоя мама по выходным. — И что? Моя мать на пятнадцать тысяч в месяц жила в девяностые! Троих кормила! — Он забрал телефон. — Свет, ты просто не умеешь покупать. Берёшь что попало...

Рабочий стол Семёна всегда напоминал чертёжную мастерскую: тяжёлая настольная лампа на шарнире, ровные стопки распечатанных тестов по физике, подставка с капиллярными ручками и широкий графический планшет в чёрном противоударном чехле. Этот экран с матовой плёнкой не был игрушкой. На нём шестнадцатилетний Семён по четыре часа каждый вечер решал олимпиадную механику, чертил сложные схемы электрических цепей и слушал закрытые вебинары преподавателей столичного университета. Когда Евгения вошла в прихожую, в трёхкомнатной квартире стояла неестественная, плотная тишина...